Эпизод 50. "Я Шаганов по Москве».
Это такие ладошки бронзовые на постаменте малахитовом. Премия национальная. Среди первых одиннадцати лауреатов и моя фамилия. Потом уже разрослось мероприятие до неимоверных масштабов и тем самым, видимо, переутомило себя. Но те первые ладошки хлопающие – все же особые. И, кстати, выглядят не как последующие и весом и размером – просто замечательная авторская работа. Не поскупились организаторы, получилось произведение искусства.
Вот эта глава получается самолюбовательная и восхвалительная. Пробовал как-то по-другому изложить – получается то же самое. Потерпите, читатели мои, речь пойдёт о наградах. Понимаю, что ознакомиться с этими строками приятно только самому автору, но…
Тот год девяносто первый вообще был удачным для моих песен. Звучали они везде. Обычно награды вручаются правительством или государством, а в этот год зародилось иное начинание. Вначале – приз «Профи». Даже путч августовский не помешал, просто сместили день вручения на двадцать шестое число. Я был с гастролями в Крыму, и туда пришло радостное сообщение о том, что в концертном зале «Россия» двадцатого числа состоится церемония, а я в этот день в Ялте, в цирке, дарю радость зрителю в эстрадной концертной программе. Как быть? Тут бабах – танки на Таганке, Янаев с компанией и «Лебединое озеро» по всем каналам. Никуда лететь не надо. А директор нашей шустрой эстрадной программы вообще пошутил в первые минуты событий: «Передали, в стране чрезвычайное положение, а авторам песни «Атас!» собраться на Красной площади с чемоданами».
Я спрашиваю: «Что, концерты отменяются?»
Через три дня отменился путч и, соответственно, вылетел я в Москву. Рейс мой задержался, из Внуково машина неслась как гоночная. Успел прям в свитерке, запылённый с дороги, вышел на сцену. Вручили какой-то эффектный букет, не более. Поэтому даже как награду будем считать «Профи» условной. Не буду же я хранить букет тот как гербарий, – да?
А на банкете Кутиков с Подгородецким говорят:
– Все в смокингах, при параде, и только Шаганов мало того, что опоздал, так ещё и в одеянии демократичном. Сразу видно – поэт.
А ведущие, к тому же, информируют: «Рейс такой-то приземлился, машина с лауреатом направляется к нам в зал». Во пафос!
Конечно, мне было лестно, что такие кумиры моих юных лет сами подошли с бокалами шампанского, но поверьте, победу я не готовил никоим образом.
Вообще, считаю, что это очень нехорошо, когда случается, что люди иногда сами заорганизовывают своё награждение, суетятся ради звания, к примеру, или там лауреатства, направляют запросы от себя. Дескать, когда вспомните обо мне, дадите медальку какую-никакую уже? Теряется интрига, сам себя награждаешь. Но и плохо, когда те, кому положено по роду службы отметить достойного человека, – артиста там, скажем, или ещё кого, – в упор не видят свершений и курят бамбук.
Значит, к «Овации» я был подготовлен предыдущим вручением. В парикмахерскую был направлен сестрой. А чтобы не оставалось сомнений в том, что я получил это признание заслуженно, скажу только, что лауреатами «Овации» стали совсем другие. В отличие от «Профи», по всем номинациям стояли другие фамилии. Кроме поэта-песенника – там опять присутствовала моя фамилия. Только не думайте, что я хвастаюсь. Я это говорю, ну, чтобы вы просто знали, что ли. Информирую.
Потом это движение вручения всевозможных наград вылилось в создание всевозможных премий. Видимо те, кому не досталось вначале, придумали последующие церемониалы. А Павел Слободкин, который был, конечно, мне знаком как руководитель «Весёлых ребят», сказал, подсев к банкетному столику:
– Саша, это очень дорогая награда, и в денежном смысле даже! Видите, какая статуэтка красивая. Но главное, что вы первые лауреаты, а вы к тому же и самый молодой среди «Овации».
А ведь совсем недавно ходил я институт и трудился инженером, и не мог ответить себе, правильно ли, что я избрал путь сочинителя… Вечер вручения национальной премии хоть каким-то образом помог с ответом.
И спустя десять лет, когда в Кремле в рамках фестиваля «Песня года» под фанфары и легкую сценическую иллюминацию вручался мне не менее почетный приз Роберта Рождественского, я подумал, что этот день должен быть ознаменован и ещё одним мощным событием. Короче, третьего декабря две тысячи первого года я сделал предложение Кате стать моей женой, хотя мы уже и жили вместе не один месяц. Она не возражала. Ещё бы! Разве лауреатам отказывают?