...Рано утром, как только начало светать, меня разбудил плач женщин, провожающих своих мужей, братьев, сыновей на фронт. Повозки останавливались возле нашего дома, чтобы забрать и моего отца. Мужчины попрощались со своими родными и поехали на станцию Поспелиха, навстречу своей военной судьбе.
Мужчины уехали на фронт, а вся работа в колхозе и дома легла на женские плечи и плечи подростков и стариков.
Моя мама, оставив нас, троих детей, в том числе трехмесячного сына на попечение старенькой бабушки, пошла работать в колхоз. Да и не только моя мама - все женщины села, взяв в руки косы, начали косить траву, сушить, сгребать и метать сено в стога, чтобы было чем кормить колхозное стадо. Одни готовили сено, другие работали на ферме. Труд животновода был очень и очень нелегок: вилы, да лопата - вот и вся механизация того времени. Только закончили сенометку, на пороге - жатва.
Навесив на косы грабли (это сооружение называли крюк), косили хлеба. На эту работу бригадир назначал физически крепких женщин. Пшеница была высокой, густой, и пока ее скашивали, не один пот проливали. Это очень трудоемкая работа, но женщины косили с утра до позднего вечера с коротким перерывом на обед. Хлеб косили и косилками, на которых сидели старики и подростки. За косцами шли женщины-вязальщицы. Вязали в снопы и ставили кучи. Затем снопы возили и складывали в скирду, а осенью молотили. После чего в ригах и амбарах отрабатывали зерно. Старики подсевали на решетах, насыпали в мешки по 50 кг, женщины грузили на подводы и везли на приемный пункт. А там, навалив мешок на свои хрупкие плечи (им было по 28-35 лет), шли по сходням и высыпали в бункер. Сдав хлеб государству, возили сено с поля. Каждый день ехали в поле, накладывали воза и везли к фермам. Сгрузив сено, распрягали лошадей, быков и только тогда шли домой. Зимний день короток, приходили домой по потемкам.
Весной, как только подсохнет земля, выезжали пахать. Был один колесный трактор, но он не справлялся с работой, лошадей к тому времени забрали на фронт, и женщинам приходилось пахать на быках и своих коровах.
И так из года в год, всю войну, да и после войны то же самое было...
И где брали силы эти женщины?
Вероятно, в вере и надежде. Верили и надеялись, что когда-то придет конец этой проклятой войне, и не все мужчины положат свои головы на поле брани, некоторые вернутся домой и заменят их, что когда-то будеь лучшая жизнь...
За свой труд в годы войны получали трудодни, на которые ничего не выдавали. Моя мать за 1942 год заработала тысячу трудодней и получила всего 16 кг зерна.
Полураздетые, полуголодные, но работали, не покладая рук, зная, что хлеб нужен солдатам, сражающимся на фронтах нашей Родины. В то время работали все. Старые люди, по мере возможности, тоже работали. Например, моя бабушка ткала из хлопчатобумажных ниток холсты, которые шли на нужды трудового фронта. Другие вязали из шерсти носки и варежки с двумя пальцами, чтобы было удобно бойцам стрелять по врагу. Вязаные вещи отсылали в посылках на фронт.
В войну каждое хозяйство облагалось налогами. Все, до последней крошки, шло на уплату налогов и займов.
Все было у женщин, наших матерей: слезы по погибшим мужьям, радость от полученной с фронта весточки, непосильный труд, полуголодные дети (в ту пору у всех женщин было не менее троих детей, а у некоторых - пять и шесть).
Но женщины жили дружно, помогали друг другу, а поздним вечером после трудового дня, когда отправлялись домой, всегда пели песни. Особенно мне запомнились две песни: "Уронила колечко со правой руки, забилось сердечко о милом дружке" и "Ох, бедна, бедна девица, родилася на свет, судьба меня замучила, что друга со мной нет!..". По-видимому, песня помогала им жить, забывать усталость и горе, и то, что дома их ждет работа и дети, которых нужно чем-то накормить...
Нас, детей, после занятий в школе, везли в поле пропалывать посевы. В сенокосную пору подскребали граблями дорожки, чтобы на лугу не осталось и клочка сена. А после четырех классов нам вменяли в обязанность сделать по тысяче кизяков для школы. Стоптанный навоз накладывали в станок, утаптывали ногами и несли выкладывать на землю. 33 раза сходишь - сотню сделаешь. Но мы делали больше, так как за каждую сотню давали по 100 граммов хлеба. Вот мы и работали, пока не вытащим весь навоз из-за двора.
Помогали дети и дома по хозяйству, смотрели за младшими детьми, ловили рыбу: только лед сойдет - с удочкой сидишь, а как вода станет теплой - пости каждый день ловили с помощью невода. Как-то надо было выживать... Весной, когда растает снег, шли за слизуном (луком) босиком-обуви-то не было. У нас он рос за 3-5 километров от села. Но его вырезали быстро. И вот мы с подружкой вставали, только солнце покажется, и шли. В десяти километрах от нашего села есть сопка, которая называется "толстая", вот на ней этого слизуна было очень много. Нарежем, сколько можно унести, и - в обратный путь, к вечеру - дома. Вот сейчас даже страшно подумать: мы, девяти - десятилетние ребятишки, голодные, с мешками слизуна, босиком проходили больше 20 километров в день!
Чтобы выжить, чего только мы не ели: крапиву, щавель, лебеду, листья свеклы... Слизун, батун рос на болоте между камней, чеснок полевой и лук полевой (вшивик), репку между камней собирали и ели, пучки, борщёвка, дягиль двух сортов, калачики (сейчас этой травы под ногами много: когда она отцветает, семена становятся зелёными кругленькими)... За ягодами ходили, собирали клубнику, смородину, боярку, шиповник, черемуху, калину, ох, какая же она вкусная была паренная с сахарной свеклой! Получается, питались, много не вскопаешь, да и семян картофеля у большинства к весне не было-все подъедали. Вот и жили на подножном корму. Ещё у нас недалеко сеяли коноплю. Когда вызреют семена, потом жарили на сковороде и ели. Ох, и вкусно! Не было в ту пору наркоманов, мы про эту гадость даже и не знали.
В воскресенье нас, ребят, родные отпускали играть. Зимой катались с горы на санках и больших санях. Моих сверстников в нашей округе было 28 человек. Мы сообща затаскивали сани в гору и катались вниз. Весной играли в мяч. Лапта была любимой игрой. Летом купались, ходили за цветами и ягодами. Хотя мы были босоногие, кто во что одет, полуголодные, но всё равно веселились...
Невольно сравниваю то время и настоящее и прихожу к выводу: не было у нас телевизоров, компьютеров, но школа нам давала многое: хорошие знания, любовь к книгам, а сейчас сидят дети за компьютерами и вокруг себя ничего не видят... Мои внуки, которые родились до перестройки, грамотно пишут, читают художественные книги, закончили ВУЗЫ, а вот внук, который родился в перестройку, уже совсем другой...
Во время войны весной, когда отсевались, справляли праздник борозды. Тут уж женщины отпаривали в горячей воде заскорузлые, полопавшиеся от работы руки, надевали выходное платье и шли на гулянку. Пели, плясали, веселились, иногда в глазах у какой-нибудь женщины мелькали слёзы, но опять выручала наша русская раздольная песня. А на другое утро-снова работа. Вот так жили и трудились труженики тыла. Вставали-чуть свет, ложились за полночь, ждали весточки с фронта и трудились, не покладая рук.
За свой труд получали гроши, но жили верою в Победу, и эту Победу они приближали своими руками, своим трудом.
(Воспоминание Ефремкеной Екатерины, жительницы села Малахово). Во время войны жила в селе Ручьёво, Курьинского района, Алтайского края. В 1941 году ей исполнилось 8 лет.