Бааю-баай, усни мой маальчик,
Ночь пришлаа, а день все даальше,
Тиихо песню поюю, - колыбееельную…
Валя знала множество разных песен, и колыбельных среди них было немало, но беспокойный Васятка засыпал почему-то именно под эту, протяжную плачущую булановскую. Песня пошла уже по третьему кругу, но сегодня малыш никак не хотел угомониться, видно, начинали резаться зубы. Плакал, всхлипывал, хмурил во сне свои красивые бровки. Валя размеренно ходила по комнате от окна к стене, укачивая ребенка, и старалась не слышать возни и шепотков из соседней спальни молодых. Рабочий день был тяжелым, она едва успела подготовить отчет на проверку, а ночью еще ждали бесконечные домашние хлопоты.
Спи, цветочек ааленький,
Я с тобоою рядом,
Будет все у нас хорошоо-о-о-о…
Непрошенная слеза скользнула по щеке. Валя торопливо смахнула ее. Не ныть. Не раскисать. Я со всем справлюсь. Все смогу.
Старшая дочь, Надюша, была проблемным ребенком. Всегда требовала к себе особенного внимания, потому что уже с первого класса постоянно влипала в различные истории. (о приключениях Наденьки читать здесь и здесь)
Казалось бы, со взрослыми детьми гораздо легче, но чем старше становилась Надежда, тем больше прибавлялось у Вали седых волос. И это вовсе не имело отношения к возрасту. Свекровь, баба Паня, ехидно поджимая губы, в ответ на выкрутасы старшей внучки твердила одно:
- А что ты хотела? Маленькие детки - маленькие бедки.
Когда Наденька прибилась к неформалам, из дома бабушки на пояс ее джинсов перекочевала новенькая блестящая металлическая собачья цепь, как своеобразный атрибут тяжелого рока. Девушку нисколько не смущало то, что она носит на себе добрых два-три килограмма, в дворовых стычках эти тяжелые вериги превращались в боевое оружие. Ножками ушел гулять вместе с Надей, да так и не вернулся, памятный для Вали подарок мужа - магнитофон “Весна-207”.
Все подвалы, все стройки прошла измученная мать в поисках своей рано повзрослевшей дочери.
- Вот где ее носит? Стыд-то какой! А вдруг что-то случилось?! - в ужасе трясла Валя мужа.
- Нагуляется - вернется! И ты прекрати по всяким халупам бегать, пока сама себе приключений не нашла на пятую точку! - сурово хмурил брови с дивана отец. Он все больше в рейсах был, в заработках. Да и приезжая домой, давно как-то само собой устранился от воспитания. Девочки - забота матери. Когда все хорошо было: “Умницы наши девчонки!”, когда плохо: “Твое воспитание!”, “Что твоя дочь опять учудила?”
Как не волноваться сердцу матери? Как не сходить с ума?
Когда на девятнадцатом году Надюша объявила, что выходит замуж, Валя не знала радоваться или плакать. У молодых не было ничегошеньки общего. Он - возвышенная натура, начинающий художник, без каких-либо навыков содержания семьи. Она - приземленная швея-мотористка на фабрике, совершенно далекая от искусства. А свадьбу Наденька хотела красивую. Как-никак один раз живем и замуж выходим!
Родители поскребли по сусекам, продали дачу, но отгуляли как положено. Не хуже других.
Дальше потянулись суровые будни. Валины будни. Муж по болезни вышел на пенсию и поселился у свекрови в деревне. Валюше работу бросать никак нельзя было, жила в городе с молодежью. Тяжеленько дались девяностые годы. На первое и второе делились окорочка Буша, иногда выручали шедевральные котлетки из геркулеса с примесью бульонного кубика, почти такие же, как столовские куриные.
От художника Наденька устала через полгода, да и зять, которого теща активно пыталась привлекать к домашним делам, рад-радешенек был бежать прочь, ноги в руки.
Только успела Валя перевести дух, как на горизонте дочери появился новый герой. Брутальный молодец с пшеничными усиками. Вежливый, приятный во всех отношениях, Надя кисельком расплывалась возле его ног. Второй раз обошлись без торжеств, расписались скромно и тихо.
Как снег на голову упала весть о беременности. Кудааа? Сама без царя в голове, муж непонятно, что за человек, мутный какой-то.
- Надя, ты подумай хорошенечко, ведь ребенок не кукла, его на полочку пылиться не посадишь…
- Мам, ты что такое говоришь? Я его всегда любить буду, никогда не брошу!
Поплакала в предчувствии ночь Валентина, да принялась потихоньку приданое малышу копить. Вечерами пеленки-распашонки из мягонькой фланели кроила, стирала, наглаживала, пинетки вязала и кофточки. Напевала за работой, настраивала себя на лучшее. Внук появится. Или внучка. Радость!
Ночью проснулась Валя непонятно отчего. О, малыш заплакал. И замолчал вдруг. Опять заплакал и замолчал, как-будто захлебывается. Халат накинула, к спальне молодежи скользнула тенью. Крепко спит Надя, не слышит сына. А у коляски зять с подушкой стоит. Страшная мысль пробежала. Да ведь он ребенка душит подушкой этой, потому и замолкает Васятка!
- Ты что ж делаешь, ирод?!
Ухмыляется в лицо:
- Да подушка вот из коляски выпала, я поднял, а Вы что подумали?
И подумать-то такое страшно, не то, что сказать. Только стала Валя на ночь ребенка к себе в комнату забирать. Пусть не высыпалась, да хоть душа на месте.
Зять за день выспится, работа у него чисто символическая, сторожем на овощебазе, абы копейка какая падала, в выходные к ночи на гулянье собирается. Молодая с ним, куда ж без нее?
- Мам, мы в гости. Ты с Васяткой побудешь?
Да кто особо Валиного согласия-то дожидается? Она и отдыхает только тогда, когда младшая дочь из института на каникулы приезжает. Вот на кого можно внучка спокойно оставить, не тревожась ни о чем...
Окончание истории здесь
Дорогие друзья, если рассказ не оставил вас равнодушными, поддержите автора лайком. Лайки и подписка помогают развитию канала.