Старуха.

Старый бревенчатый дом в запущенном саду. Бревна потемнели от времени, но дом всё так же красив, монументален, чувствуется, что строили его с любовью и отменным вкусом. Большие трехстворчатые окна, веранда, терраса, небольшие башенки на крыше - единственное украшение.
Дом построил отец - земский доктор, как он называл себя.  И сад он посадил. Яблони все сортовые, неиспорченные скрещиванием: антоновка, так антоновка – душистая, желтая, лежкая. Правда, без настоящего ухода яблони уже не те - плоды измельчали, но так же исправно дают неплохой урожай.
В беседке, повторяющей стиль дома, тоже с башенкой, сидит старуха. Она кутается в теплый клетчатый плед, на столике небольшая рюмка коньяка, курит сигарету - в последнее время позволяет себе только три штуки в день. Рядом стоит трость.
Открывается калитка, и входит с тачкой сосед, он слегка пьян, впрочем, как всегда. Приветственно машет рукой:
- Привет, Сергеевна!
Начинает набирать яблоки, что сплошным ковром лежат на облетевшей листве.
- К Новому году кальвадос будем пить! А, Сергеевна?
Она равнодушно кивает.
Сосед, набрав два мешка яблок, грузит их на тачку и  удаляется, слегка покачиваясь.
Старуха вздыхает. Какие умные мужчины её окружали! Мужья, любовники, просто друзья…
Все ушли, один за другим, а она всё живет, скоро уже девяносто, но жить хочется, хоть и незачем.
Единственный сын ещё в девяностые уехал в Америку. Сначала надеялась, что вернётся, молилась. Но он женился на американке, пятерых детей нарожали, назад пути нет. Изредка общаются по скайпу. Одиночество…
Дом завещан племяннику, но он не обременяет себя заботой, звонит редко, приезжает и того реже. Она тоже старается без крайней необходимости не беспокоить.  Пока справляется.
Она прожила интересную жизнь – есть что вспомнить, но вспоминать не любит, тем более рефлексировать. Давно запретила себе.
Вечереет, стало прохладно.  Она встаёт – высокая, прямая, очень худая, и, опираясь на трость, идёт в дом.