Добрый день! Публикую здесь свой роман «Император Сухоруков» (история про попаданца в прошлое). Начало тут. Можешь читать на Дзене, либо прочитай целиком и бесплатно на моей странице на АвторТудэе. Там же есть продолжения этого цикла.
Глава 27. Лягушонка в коробчонке
– Кто?!
Заговорщики молчали. Я подошел к Похаки, утратившему всё человеческое достоинство, и нацелился на него обсидиановым клювом своей «кирки», с которого капала кровь. Прямо промеж глаз.
– Кто? – спросил тихо, но с плохо скрытым бешенством.
– Мохечеката! – закричал вождь, закрыв глаза.
Я опешил. Почему-то на Глинистого Толстяка я и не думал.
– Сам? – переспросил недоверчиво.
– Да-да! – выкрикнул отчаянно Похаки. – Он сам рассказывал…
Забыв о трусливом вожде, я повернулся к родичу. Толстяк съежился под моим взглядом, но молчал. Даже оправдываться не пытался. Удивительно, что это рыхлое ничтожество решилось на такое. Скорее уж, Куакали…
Паузу прервал Вапачиро. Осознав, кто виновник, наемник стремительно подскочил к Мохечекате, схватил за вымазанные красной глиной волосы и одним движением бросил на колени передо мной. Лицо южанина утратило каменную бесстрастность. Глаза его горели адским огнем. Пристально глядя на меня, он прорычал одно слово:
– Месть!
Я нерешительно замер. Толстяк елозил по полу, колыхаясь рыхлым телом, но Серый держал его мертвой хваткой. Вот так взять и убить? Живого человека?!
Конечно, я сам только что убил. Но в бою, защищая себя. У меня даже мига не было на то, чтобы подумать, порефлексировать, пострадать. Убей или сдохни! Но сейчас… Прирезать беззащитного человека!
«Да, именно так! Прирезать! Выбрось нахрен мягкотелость, которую притащил из своего комфортного будущего! Здесь вам не там! Убей эту жирную тварь, которая своими сальными руками задушила твою любимую! Прирежь, чтобы любой сто раз подумал, прежде чем решился причинить зло близким тебе людям! Прирежь, как свинью!».
Я вынул нож. Сделал шаг. И полосанул по обнаженному горлу. Молча. Без речей и обвинений. И отвернулся от убитого раньше, чем тело рухнуло на глиняный пол.
– Этих, – указал на остальных заговорщиков. – Связать и поместить под охрану. Излучинцев тоже связать и поместить. У нас вообще есть место для пленников?
– Нет, – пожал плечами Глыба.
– Надо будет завести. Ннака! – горец быстро подскочил ко мне. – Бегом на кухню! Быстро вскипятите два горшка с чистой водой…
– Чевой? – не понял оцколи.
– Повторять не буду! Два горшка воды вскипятить! Очень быстро! В одном прокипяти чистую ткань. Нарежь ее длинными полосами, вот такими, – показал ширину пальцами. Всё принесешь в комнату для переговоров. Бегом!
В комнате для переговоров будет мой «штаб». Ибо всё еще только начинается. Я обернулся к генералу Глыбе.
– Пока пусть никто не выходит из зала. Поставь охрану у выхода. Всем хранить молчание.
Мы прошли в штаб: я, Глыба, Вапачиро и Кочи. Все сверлили мою спину и не могли поверить, что перед ними идет тот самый трусливый, безвольный слабоумный Недоносок. Да, каждый из них знал обо мне чуть больше остальных жителей Крыла. Но никому я не показывал своего истинного лица. Теперь же всё изменилось: маски сорваны, враги обезглавлены. И настало время изо всех сил ковать горячее железо! Чем разительнее будут во мне перемены, тем лучше. Друзья возликуют, враги – обделаются от страха.
Миру явился новый владыка. Не Недоносок, а Хуакумитла! Сухая Рука. Сухая Рука указала на Носача – и тот лежит мертвым в луже крови. Так пусть же теперь смеявшиеся над увечным владыкой подавятся своим смехом.
– Нужно захватить излучинцев, оставшихся у лодок на берегу, – обрисовал я задачу «штабистам».
– Их там двенадцать человек, – пробормотал Глыба, потирая гладкий подбородок. – Мои люди могут справиться.
– Всё не так просто. Мы должны не допустить, чтобы даже один из них смог удрать домой! И хорошо бы взять их живьем.
– Да как же мы это сделаем? Они у лодок прямо – легко удерут, если прижмет.
Дискуссия была в самом разгаре, когда в «штаб» пришел Ннака с водой. То есть, он пришел с парой служанок, которые тащили тяжелые горячие кувшины. Въехав в суть проблемы, горец тут же предложил вариант, который приняли за неимением лучшего.
– Но нам все-таки нужно больше людей. Кочи, сколько ты можешь вооружить своих людей до сумерек?
– Ну, человек десять точно.
– Отлично! Они пригодятся. Отдай распоряжение. И еще – пошли какого-нибудь паренька посмышленее к берегу Серой Воды – пусть наблюдает за гостями. А еще пошли кого-нибудь в храм за верховным жрецом – пусть спешно идет сюда.
Передав руководство предстоящей операцией Глыбе и Мясу, я, наконец, обратился к своим ранам. Служанки пришлись весьма кстати. Сначала я велел им тщательно отмыть собственные руки. Только после этого допустил к промывке своих ран на спине и ноге. Последняя была неглубокой, но кровоточила сильно. Пока одна женщина смывала грязь и кровь, вторая изо всех сил выжимала бинты (я как-то не подумал, что придется мокрыми тряпками обматываться). В итоге нога забинтовалась сносно, а вот на спине повязка не держалась – выходила какая-то фигня. Да и длины тряпок не хватало. В конце концов, мы сделали какую-то нашлепку из лоскутов и примотали ее веревкой: держалось на соплях, но хоть что-то.
Медработник прибыл почти сразу, как воины ушли на спецоперацию. Ецли-Ицла, конечно, оторопел от увиденного в зале и потребовал объяснений. Я вкратце обрисовал ситуацию, старательно выпячивая «помощь» Желтого Червяка.
– Нужно поговорить с людьми в зале (ну, не было в четланском слово «проповедь»!) . Успокоить, но, прежде всего, объяснить, какое святотатство пытался совершить Иттануака. Распиши, какие за это его ждут муки в мире мертвых. И такие же ждут каждого, кто задумает подобное.
Жрец кивал, но сидел мрачный. Видно было, что ему хочется услышать историю недавних событий из чьих-то незаинтересованных уст. От моих подозрений его спасало только то, что я точно знал: Ецли-Ицла в заговоре не участвовал. Наконец, жрец решительно встал и прошел в зал. Я услышал его глухой медоточивый баритон, собиравший всех на молитву «во спасение владыки и явление божественного чуда». Вроде всё по плану. В «штабе» оставались только мы с Серым: служанок я отослал на кухню за ужином, ибо тело совершенно обессилело от стресса и кровопотери.
Старательно прислушивался к звукам за стеной. Ждал криков, ударов, но то ли не слышно было, то ли по всему Крылу царила вечерняя тишина. Никому за пределами дворца и дел не было до разыгравшихся здесь событий. Неведение томило. Хотелось вскочить и самому побежать к берегу, но так я только спугну излучинцев.
Ннака с военачальником ввалились в «штаб» вместе, запыхавшиеся, словно неслись сюда наперегонки. Я только впился зубами в холодную утятину, как эта гротескная парочка нарушила наш с Серым тет-а-тет. По лицам всё было ясно сразу: нас постиг успешный успех. Без сарказма.
– Володыко! – довольно прокричал возбужденный оцколи. – Как ты велел, так всё и сполнили! Всех пленили, никто не убёг, токма пару дерзких в запале поранили. Тяжко.
План «Перехват» был дюже изощренным и, к моему удивлению, воплотился по каждому пункту. Десяток стражей скрытно ушли к нижнему краю Крыла. Другой десяток, где люди Глыбы были вперемежку с людьми Кочи, по одному, по двое спускались открыто к реке, а потом затаивались за ближайшими хижинами. У Ннаки была кульминационная роль. Он подошел прямо к излучинцам и вручил им тушку свежеубиенного кем-то пекари. Мол, владыка дарит вам к ужину от щедрот своих. Потом гордо прошел мимо, сел на ближайшую пустую лодку и поплыл вниз по реке – якобы по своим делам.
– Через какое-то времячко я возвертаюсь, – взахлеб рассказывал горец. – А вони уже кто у костра харчит, кто лодки свои хоронИт. Меня завидели, но я-то ужо им знакомец! Рукой махнули и харчат себе дальше. И, конечно, не приметили, что за левый борт моей лодки держатся десять могучих стражей владыки! А как приметить? Они ж в воде, токма носы торчат.
Ннака продолжал живописать спецоперацию в красках, наотрез отказываясь изложить итоги кратко. Когда его посудина поравнялась с лодками излучинцев, оцколи крикнул кодовую фразу (он настоял, чтобы сигналом стала фраза «Жрете, собаки?!»). Воины владыки тут же повыскакивали из воды да из-за хижин. Парочку излучинцев сразу положили носом в песок, а остальные даже до оружия дотянуться не успели. Хотя, некоторые всё равно попытались, в результате чего мои воины, бывшие на нерве, как и их владыка, непокорных гостей основательно потыкали. Связанных пленных уже притащили во дворец: проблема отсутствия тюрьмы уже пугала своей актуальностью.
– Ну вот, – облегченно вздохнул Глыба. – Хвала Золотому Змею, всё и закончилось.
– Что? Прости, Прекрасная Слеза, но я тебя расстрою… Всё только начинается.
– Как это?
– Мы захватим Излучное.
– Что?
– За что?
– Какими силами?
«Штаб» дружно подскочил на ноги и принялся засыпать меня вопросами. Я остановил их жестом руки и велел снова сесть.
– Отвечаю по пунктам. Мы захватим Излучное, глава которого выступил против своего владыки. Это открытый бунт, и здесь не должно быть недосказанности. Прийти и привести к покорности. А сил у нас хватит.
Глыба с сомнением покачал головой.
– Излучное, конечно, меньше Крыла, но не намного. Хоть всю стражу собери… А ведь я говорил тебе, владыка!
– А на кой тобе то Излучное? – просто спросил Ннака.
И я понял его. Горца интересовал исключительно прагматичный момент. Зачем нужно Излучное, какая с него польза, чтобы тратить на него силы, жизни?
– А на той, что оно стоит на Великой, Ннака. Собирает все сливки с бурной жизни на этой реке. А нас запирает здесь, в закрытой долине, вдали от общения, от торговых путей. А ведь это наше селение! Мы один народ! И должны быть вместе!
– Верно! – хлопнул Кочи ладонью по голой коленке.
Шлепок прозвучал, как команда. Я встал и двинулся в зал, «штаб» потянулся за мной. Ецли-Ицла уже завершил здесь свое выступление. Не знаю, насколько оно возымело успех, как-никак жрец и сам был полон сомнений. Народ толпился у стенок и косился на нас с подозрением.
– Ступайте домой! – сказал я собравшимся, так как излучинцев пленили, и пока всё было безопасно. – С рассветом всем следует прийти на площадь. Особенно вождям. А у кого нет больше вождей, – грозно глянул на Жуков и Рыб. – Чтобы были старейшие отцы семейств!
Медленно, но с облегчением четлане потянулись к выходу. Ускорялись с каждым шагом. Я хотел было заняться пленниками, но не прошло и десяти минут, как эти же люди ломились в ворота дворца снаружи и вопили:
– Нападение! На улицах целая толпа! Помоги, владыка!
Глыба зычно начал созывать стражу, я с Вапачиро ринулись наружу. Уже почти стемнело, но за пару мгновений стало ясно, что людям не привиделось со страху или с пьяных глаз. С восточной стороны, по дорожке от брода неслась настоящая толпа. Темной аморфной змеей она текла между хижин: десятки и десятки людей! Точное количество трудно определить. Кое-кто из них нес факелы, которые покрывали «змею» ядовито-желтыми язвами – и от этого зрелище смотрелось еще более зловещим.
Стражники выбегали наружу один за другим, Глыба шептал на ухо «укройся во дворце, владыка», жители Крыла чуть ли не в ноги валились мне, а я, зачарованный глядел на приближающуюся толпу. Просто не мог оторвать взгляд. Потому что впереди оравы с макой в руках, развевающейся гривой волос и оскаленной мордой лица бежал Черный Хвост.
Какое облегчение! Они пришли. Позже, чем я рассчитывал, но все-таки пришли.
Оглядел перепуганную братию – и нервный смех, прорвав все барьеры, вырвался наружу. Хотелось всплеснуть руками и закричать: «Не пугайтесь! Это моя лягушонка в коробчонке едет!». Но сдержался. Толпа проданных уже приблизилась ко дворцу, шагах в тридцати Хвост вздел руки и остановил свою ораву. Мой порученец с подозрением оглядывал народ перед дворцом.
«Сейчас еще поубивают друг друга с перепугу!» – заволновался я и чуть ли не побежал вперед. Черный Хвост кинулся ко мне навстречу.
– Владыка, ты в порядке? – с тревогой в голосе спросил он.
– Да-да, всё хорошо, – улыбнулся я самому близкому человеку в этом мире. – Мы справились.
Мнительный Хвост воспринял это как упрек в свой адрес.
– Я поспешил к тебе сразу, как получил весть! Сразу собрал людей, и мы всю дорогу бегом бежали!
– Да всё хорошо! – рассмеялся я. – Поверь, вы бежали не зря. Ты всех привел?
– Да, владыка! – радостно откликнулся Хвост. – Со мной пятьдесят два проданных. Девять черных, тридцать восемь зеленых и трое белых. Но я всё равно последним хотел повязки менять.
Повязки. Эту идею мы придумали вместе с Хвостом, когда только-только задумались над созданием «колхоза». Рабство у четлан – это совсем не то же самое, что рабство в каком-нибудь Древнем Риме. Проданный – это человек, который просто не может жить сам. Либо он остался без родни, либо родня сама от него отказалась (таким был Дерево У Воды – самый первый мой «колхозник»), либо у него нет средств к существованию. Последние нередко сами себя продавали. В одиночку в горах выжить сложно. Тебе никто не поможет, тебя никто не защитит. Жить можно только в общине, либо при сильном вожде. Поэтому проданные редко убегалиот хозяев. С другой стороны, с ними и не вели себя, как с рабами. Если хозяин даст рабу задачу и обеспечит его всем нужным для жизни – тот будет работать. В девяносто пяти случаях из ста. Конечно, всегда есть исключения. Если проданному есть куда бежать – он сбежит. Тут ничего не поделаешь. А вот свобода сама по себе тут никому не нужна. Убежишь в горы – и что? Колибрями питаться? До первого ягуара или гулящей ватаги оцколи? Кстати, в наш «колхоз» прибилось больше десятка этих самых оцколи! Сами! Сытое рабство им пришлось больше по вкусу, чем гордая и голодная свобода. Конечно, так мыслили не все, тут скорее прибивались отчаявшиеся.
Зато не нужно было никакой колючей проволоки, вышек с вертухаями и прочих кандалов. За почти полтора месяца работы «колхоза» случилось только четыре побега – я даже велел Хвосту особо не ловить беглецов. Но уж если поймал… Черные повязки захватили одного: бегун оголодал в горах, вернулся к лагерю и пытался украсть общие харчи. Вот его засекли до смерти. И я это одобрил.
Повязки! Да… Повязки появились в результате мозгового штурма. Раб четланский сильно отличается от раба античного, но не во всем. Общее то, что ему также наплевать на результат своего труда. Караулить его не надо, а вот стоять над душой, чтобы хорошо работал – необходимо. Ибо нет мотивации. Поэтому в четланских семьях обычно не держали больше одного проданного человека.
И мы начали думать над мотивацией. «Только комплексное применения метода кнута и пряника спасут империю от экономического коллапса!» – дурашливо вещал я. Я позволял себе такие вещи при Хвосте, ибо доверял ему, как себе. Такой не станет болтать на каждом углу про своего владыку. В общем, придумали мы три уровня «колхозника». И присвоили каждому уровню повязки разных цветов.
Каждый новичок получал наголовную повязку белого цвета (вернее, просто некрашеную). Ему полагались норма выработки и норма питания. Сделал больше – на тебе поварёшку сверху. Не выполнил норму – ешь полпорции. Это уже мотивация, но слабая. Зато, если Хвост видел, что проданный старается, умело работает, проявляет инициативу (на это я особо напирал) – он вручал тому зеленую повязку. Цвет ничего не символизировал, это просто был самый дешевый и доступный краситель. Зеленая повязка означала двойную порцию еды за ту же норму выработки! Зеленые первыми получали койко-места в строящихся бараках вместо временных шалашиков. И главное – зеленые могли шагнуть дальше – на уровень черных.
Черные повязки – это был рай на земле. Во-первых, они не работали. Не совсем, конечно. Черными непосредственно руководил сам Хвост. Они выполняли функции бригадиров. Следили за нормой выработки, распределяли еду, иногда ходили на охоту, работали в лагере. Черные могли ходить с оружием: топорами, копьями. Но самое главное – они получали все остатки приготовленной еды. Могли сами съесть или угостить по-своему желанию. И только черные (!) могли спать с женщинами. В «колхозе» таковых был семь штук на семь десятков мужиков. Они варили, мяли листья агавы, получая волокно. Я Хвосту наказал строго: никакого насилия! Но проданным бабам много не надо: можно было сговориться за лишнюю еду, за банальное покровительство. Вот за эту привилегию черные повязки готовы были рвать всех вокруг. А поскольку на этот уровень Хвост отбирал людей авторитетных – они держали «колхоз» крепко!
Неидеальная система. Больше похожая на дедовщину. Но в такой среде другая и не сработает. Главное, чтобы Черный Хвост не утратил над ней контроль. Важным рычагом его власти было то, что социальный лифт катался в обе стороны. И зарвавшийся черный за свои косяки вполне мог опуститься на самый низ. И там ему придется несладко!
По нашему плану, зеленых можно было набирать сколько угодно, а вот черных должно быть не больше десятка. Пока, как я понял, мой порученец признал достойными только девятерых.
Уже тогда я знал, что создаю эту систему не просто для мотивации работников, а для чего-то большего. Мне нужны были инициативные, авторитетные люди, не завязанные в родовых отношениях. Преданные лично мне. А когда Носач приплыл в Крыло – понял для чего!
– Черный Хвост, веди своих людей на площадь – говорить с ними буду!
Обернулся к Глыбе.
– Ну вот, Прекрасная Слеза – теперь у нас есть силы для похода!