Добрый день! Публикую здесь свой роман «Император Сухоруков» (история про попаданца в прошлое). Начало тут. Можешь читать на Дзене, либо прочитай целиком и бесплатно на моей странице на АвторТудэе. Там же есть продолжения этого цикла.
Глава 17. Отменить женилку
Я брел по уже знакомой дороге из желтого кирпича ко дворцу и гадал: что это такое Медработник учудил? «Мое имя Ецли-Ицла»… Я точно помнил, что имя у жреца какое-то другое. Слышал его еще на заре пребывания в этом «благословенном» месте. Толком не запомнил, но звучало оно точно иначе. Длиннее и заковыристее (потому и не запомнил). А тут – Ецли-Ицла. Странное имя, на слух забавное, по смыслу – странное. Кровь-Соль. Или Соленая Кровь… Кровавая Соль… Кровь-На-Соли. Тут понимай, как хочешь. А я даже не задумывался раньше, что на четланском эти два слова так похожи. Хотя, смыслы столь различны.
Но главное: зачем он мне это сказал? Первая идея пришла где-то на полпути: а может быть, это тайное имя? Ну, есть же у варварских племен всякие тайные имена, которые только для избранных. Или для богов. Я, правда, ничего об этой традиции у местных не знаю. У меня вот только одно имя… Или не одно? Просто тайное некому было сообщить. Так что, четлане вполне могут иметь тайные имена, а я просто ни сном ни духом. Или такие имена могут быть только у некоторых – у жрецов, например? Ясно-понятно, что эта информация прошла мимо меня – такое никто посторонним не рассказывает. Ведь с этими именами всякие суеверия связаны. Я где-то читал… Хотя, не будем лукавить – наверняка в каком-то голливудском фильме подсмотрел, что с тайными именами связывается сама суть человека, его душа. И тот, кто такое имя узнает – власть над человеком получает.
Я остановился.
«Это что же получается? Он в мои руки власть над своей жизнью вложил? Я Ецли-Ицла – и делай со мной, что хочешь? А с чего это вдруг?».
Если я всё правильно понял, то это прямо большой жест с его стороны. Высший знак доверия. Где твой кинжал? Вот грудь моя… Так, Александр Сергеевич? Может, жрец пожалел меня после всей этой истории с Соловушкой? Намекнул на дружбу и поддержку?
«Не верь никому!».
Я помню, мой земноводный бог. Я помню. В конце концов, все мои выводы здесь строятся на моих же домыслах. А вдруг нет никаких тайных имен? Или нет никакой власти над человеком? Может быть, это не жест дружбы и поддержки, а попытка переманить на свою сторону. Дворец наехал на меня, показал зубы – и тут же ко мне подкатывает храм…
С этим надо, кстати, разобраться: имеется ли в Крыле конфликт между светской властью и церковной? Если имеется, может быть, я смогу использовать жрецов. Или они попользуются мной? Ноги мои наполнились слабостью – той слабостью, с которой в детстве идешь в кабинет стоматолога или на прививку. Куда я лезу?! Они же сожрут меня с потрохами! Комнатный инфантил XXI века – я никто рядом с этими дикарями. Я сейчас не в оскорбительном смысле. Дикари живут рядом со смертью, дикари умеют убивать, дикарям плевать на нравственные мучения. Помню, как я строил планы, как решил отказаться от Супер-Эго, от этой культурно-социальной надстройки моей личности… Конечно, это была правильная мысль. Но это всего лишь мысль! Как отринешь от себя всё, на чем вырос, что впитал плотью и кровью?
Я всё еще комнатный инфантил XXI века. Плюс калека. Плюс владыка, совершенно не имеющий авторитета среди четлан. Вся моя власть – лишь сила традиции. По сути, только бог меня сейчас и защищает. Это я не абстрактно, а вполне конкретно: Золотой Змей Земли крышует меня. Только это, да грызня внутри дворца и спасают меня до сих пор.
На дворе перед главным входом в мой «императорский» дом меня «приняли». Хвост, не находивший себе места, и Мясо тут же встали по бокам, изображая стражей. Слуги, ответственные за церемониал, пытались напялить на меня ненавистную царственную накидку, нарядный «шлем». Я вяло отмахивался, но проще отогнать назойливых мух, даже когда ты вареньем вымазан. Всей этой суетящейся толпой мы пошли темными коридорами… И я вдруг понял, что сейчас мне придется войти в комнату, где умерла Соловушка. Лечь на постель, где лежало ее остывающее тело.
Я сбавил шаг. А нельзя ли как-нибудь туда не входить? Ночевал же я в комнате для слуг!
Факелы вдоль стены вдруг резко затрепетали от сквозняка, тени начали прыгать по штукатурке – складываясь в разное. На миг я увидел оскаленную морду змея, и на грани слышимости мне показалось… Показалось что-то такое злое, циничное и похабное, что я даже не стал прислушиваться. Общий смысл я уловил четко: про ноющих девочек и императоров, рожденных холуями. «Пойди, поблагодари ее убийц и сам повесься!» – это было самое четкое.
Кровь опять прилила к лицу. Я решительно поднялся на второй этаж, шагнул за знакомую занавесь – и наткнулся на обоих своих дядь!
Куакали и Мохечеката? Здесь? Вместе?!
– Здрассьте, – невольно вырвалось у меня.
Наверное, в сердце должна была закипеть ярость. Ведь Хозяин с Толстяком – первые подозреваемые. Но мне почему-то захотелось тихо встать у стеночки и не отсвечивать. Что было невозможно, потому что это была моя комната, и дядья пришли ко мне.
– Приветствую тебя, владыка, – дежурно бросил Куакали. – Мы пришли к тебе по очень важному делу.
Я не знал, куда себя деть. Сесть на постель? На пол? Но гости стояли – не при них же садиться? А с другой стороны, почему нет? Но я не мог решиться. Сзади, в проходе, мне в спину дышали мои помощники. Ннака – спокойно, а вот Хвост, уже участвовавший в стычке с Хозяином, раздувал пары. С таким за спиной можно вести себя и понаглее! Да только время наглости прошло. Я вспомнил храм, вспомнил принятые там решения. Они должны думать, что запугали меня. Делать это было нетрудно – я и так пребывал в робости. Более чем. Но мой телохранитель мне тут точно не нужен.
– Черный Хвост, – обратился я к своему верному помощнику. – Ты уже можешь вернуться на гору к проданным людям. Если нужно взять с собой какие-то припасы – спустись на кухню и возьми. Добывайте агаву – она нам очень нужна.
Хвост удивился, вздел брови. Но мое лицо оставалось недвижным камнем, так что парень поклонился и ушел. Надеюсь, Куакали оценил мой жест правильно – как запуганного и смирившегося Недоноска.
А вот Ннаку я отпускать не хотел. Я уже научился ценить его мозги, а потому решил дать ему возможность поработать ушами.
– Ннака! Постель моя стала грубой и неудобной. Собери пока это тряпье, потом отнесешь и принесешь мне новую на замену. Знаешь, куда идти?
– Знаю, володыко!
Знает он! Живет тут меньше месяца, а всё знает. Даже я не в курсе, если честно, кто в этом дворце «кометой» подрабатывает.
Махнул горцу, и тот прошел в спальню. С полным пониманием своей истинной задачи стал собирать постель крайне медленно. Что ж, решение хорошее. И мне не придется спать в постели, где погибла Соловушка, и никому не надо садиться – не на что.
– Слушаю тебя, Куакали! – максимально вежливо обратился я к «любимому дядюшке».
– Я приходил к тебе с твоей матерью, дабы напомнить о женитьбе на дочери Иттануаки из Излучного. Ты говорил, что дашь ответ попозже. Но все эти дни упорно молчал. Теперь-то, – Хозяин старательно выделил это слово, намекая на то, что случилось «теперь». – Теперь-то ты готов дать ответ?
«Он даже почти не скрывает, – ужаснулся я. – Почти прямо намекает на смерть Соловушки. И на то, что будет, если я скажу «нет».
Мне совсем не нужно было изображать страх. У этих людей есть всё, а у меня – лишь два обалдуя… Причем, умирать за меня станет только один – в этом я был уверен. Некрасивый оцколи искренне помогает мне, но героическая смерть точно не входит в его планы.
А еще я исподтишка посматривал на Мохечекату, который за это время не проронил ни слова. Я не понимал, почему они здесь вместе? Уже объединились против меня? Или Толстяк здесь как официальное лицо, не более? Жирный казначей был абсолютно беспристрастен и совершенно не давал мне подсказок.
«Если они как-то спелись, то я покойник», – пришло мне в голову.
– Владыко, ты не понял моего вопроса? – с фальшивой вежливостью поинтересовался Куакали.
– Я всё прекрасно понял. Но… Но.., – я не знал, что «но».
Проклятье! В храме абстрактные планы казались такими стройными, а их воплощение – неизбежным. Но вот первое же столкновение с реальностью – и я просто приперт к стенке!
– Владыка, медлить более нельзя. Иттануака обещал приехать через две луны. Осталось десять дней. Всем нужно знать ответ.
На последней фразе Толстяк все-таки непроизвольно дернулся. Совсем чуть-чуть, почти незаметно – но в мою душу закралась надежда, что член владычного Дома тоже хочет знать ответ. И не факт, что он желает услышать «да».
«Если я сейчас скажу «нет»? – метались мысли в моей голове. – Что будет? Ну, не придушит же меня Куакали прямо здесь? Или придушит? А что сделает Толстяк? Поддержит? Или подсыплет в еду отраву чуть позже?».
Отказать Куакали означало одно – война. Прямо здесь и сейчас. Война, для которой у меня не было никакого оружия.
– Да, дядюшка, – выдавил я из себя, опустив глаза. – Я согласен жениться на дочери Иттануаки.
Я просто не мог отказаться. У меня язык не поворачивался. Дядья повернулись спиной и, не прощаясь, ушли. А я смотрел им вслед и очень сильно сомневался, что это был мой хитрый план. Возможно, меня просто поимели.
– Что теперь?
Кажется, я сказал это вслух, потому услышал от свернутой в тугой узел постели:
– У тобе осталось десять днёв, – горец смотрел на меня с нескрываемой грустью и жалостью.
– Мало! – простонал я. – Слишком мало! Мне нужно больше времени.
– Мож, сильно очень прихворать? – пожал плечами Ннака.
Честно говоря, отдавало детской хитростью из пособия «Как прогулять школу». Да, Ннака и сам скептически относился к своей идее.
– Ни, ну а яко? Отменить все женилки?
Там, где один видит проблему – другой видит возможность. Глаза мои загорелись: так и надо сделать! Не надо искать причину того, почему Я не могу жениться. Это будет подозрительно в любом случае. Надо придумать причину, почему жениться нельзя вообще. И я знаю, к кому обратиться… Но это завтра! Прямо с утра!
Но завтра дела государевы одолели меня. Вот прямо с утра. Снова собрался совет: вожди клещами впились в возрожденную привилегию лить в уши вождю свои жалобы и требования. Этим утром они вновь пришли во дворец (все, кроме старого Тэйтельтуца). Расселись вокруг трона и снова начали делить ничейный пока клин целинной земли в горах. Я устало вздохнул. Послушал их вопли минут десять, потом попросил слово.
– Мудрые вожди! Кто я такой, чтобы указывать вам и решать то, что вы решите гораздо лучше меня. Поэтому позволяю сделать выбор самим: какой род назовете – тот и получит клин в горах.
И сел, ожидая потоков крови – вожди сейчас непременно вцепятся друг другу в глотки. А я, если честно, буду только рад. Чем больше я узнаю жизнь Крыла, тем больше меня бесят родовые порядки. Каждый сидит на своем насесте и совершенно не думает о чем-то большем, нежели личная сиюминутная выгода. Захапать сейчас, захапать за счет других – вот всё, о чем они мечтают. Они не хотят ничего менять, перестраивать. И своим людям не позволяют. Если я что и могу делать, то почти всегда опираюсь на безродов или вообще на проданных. С любым вождем всегда приходится торговаться, им плевать на стратегическую общую выгоду в будущем.
В общем, уселся я на троне поудобнее и приготовился к шоу. С одной стороны, я сам отошел в сторонку, чтобы не попасть под раздачу. А с другой – это именно я объявил, что весь клин получит только один род. Чем и обострил конфликт. А ведь можно было поделить землю поровну. Но каждый из вождей сейчас думает: я же получу всё! Однако, в итоге пять из шести останутся ни с чем. Ну не хотят они понимать, что модель сотрудничества выгоднее соперничества! Кто я такой, чтобы мешать им расшибать крепкие лбы друг другу.
Однако, драка не успела начаться. Тишину зала прорезал резкий хохот. Вредный Кочи смеялся, глядя мне прямо в лицо. Вождь рода Волосатого Человека встал на ноги, запахнул плащ, что твой лорд Байрон.
– Ну, я в этом участвовать не намерен! – развернулся и ушел из зала.
Все уставились на меня, в ожидании гневной реакции. Я же держал покерфейс, с трудом пряча улыбку.
«Ну, хоть кто-то видит дальше своего носа, – думал я. – Обидно только, что это самый склочный мужик во всем Крыле. Если не во всей моей бескрайней державе».
Через пару вдохов грянул гром: остальные вожди вполне оправдали себя. Совсем плохо дела были здесь с землей, за нее готовы глотки рвать. Я слушал крики, вопли и угрозы почти полчаса, а потом велел всем заткнуться... Попросил замолчать, конечно.
– Очень жаль, но вопрос о земле мы сейчас решить не можем. Здесь нет уже двух вождей, а вопрос этот очень важный. Так что займемся им в следующий раз.
Члены совета уже начали было смазывать лыжи, но я опять попросил внимания.
– У меня есть к вам просьба. К западу вниз по реке есть пустующий топкий берег. Мне нужно построить на нем загоны: десять на пятнадцать шагов. Да так, чтобы один край загона слегка уходил в воду. Загон нужен крепкий, чтобы даже человек не мог его сломать. И плотный, чтобы человек не мог пролезть в щель.
Я объяснял ТЗ, а вожди резко скучнели с каждой фразой. Никакие загоны они мне делать не собирались. На языках уже вертелись дежурные отмазки типа: никого нет, все ушли на фронт и так далее… Но все слова застряли в их глотках после моего следующего жеста. Я снял с плеч парадную накидку, бросил к ногам и заявил:
– Тому, кто построит самый лучший загон, я подарю ее.
Это была хорошая накидка. Хлопковая, а не какая-нибудь там ваша грубая агава. Плотно утыканная самыми разными пестрыми перьями, что складывались в дивной красоты орнамент. Там и тут она прошита ярким бисером, кое-где даже очень крупным. По вороту лежали полудрагоценные камушки, в которых специально протачивали дорожки для ниток.
Чудесная была накидка. Но на редкость тяжелая и неудобная. Я всё хотел ее за так выкинуть, а тут пользу принесет. Впрочем, согласен: я не настолько богатый «император», чтобы ценностями раскидываться. А эта накидка весьма ценная. Что-то вроде шубы с барского плеча, если мерить более понятными аналогиями. Дарить шубу всего лишь за один загон – это, конечно, того не стоит. И вожди мысленно крутят пальцем у виска – Недоносок опять дурью мается. Что ж, крутите! Вы просто не знаете, что такое лотерея. Я смотрел в полыхающие алчностью глаза и понимал, что скоро у меня будет четыре загона. А то и все шесть – отсутствующие вожди тоже захотят накидку. И будут они сделаны на совесть, с душой. А накидку я отдам за них всего одну. Согласитесь, это уже профит.
Загоны мне нужны не для людей, разумеется. Еще с неудачного тестирования луков загорелся я вопросом приручения мясистых жирных тапиров. Отличный зверь! И на мясо, и, может быть, как тягловый. Ннака уже договорился с охотниками на поимку тапиров-подростков. Нашел и безродов, которые будут кормить плененное зверье. Я изучил особенности поведения тапиров: те, хоть и сухопутные, но любят жить у воды. Потому и нужны мне загоны, частично расположенные в воде. Место тоже нашлось легко – топкая излучина начиналась сразу за Крылом. Там ни дома не построить, ни поля распахать. А для первой тапироводческой фермы самое то! Займемся переводом травы в калорийное мясо! Тем более, что тапиры жрут все подряд – только наваливай.
Я встал и оставил вождей наедине с жадностью, которая их и погубит. Демонстративно оставил накидку на полу. Правда, Ннака ее быстро подобрал, дабы не вводить во искушение малых сих. Я же устремился туда, куда рвался со вчерашнего вечера. Туда, где надеялся найти способ порушить систему бракосочетания в отдельно взятом Крыле.
В храм.