Добрый день! Публикую здесь свой роман «Император Сухоруков» (история про попаданца в прошлое). Начало тут. Можешь читать на Дзене, либо прочитай целиком и бесплатно на моей странице на АвторТудэе. Там же есть продолжения этого цикла.
Глава 13. В нашу гавань
– Лодочки!
Крыло стоит на Серой Воде. Река в нашей низине ненадолго притворяется равнинной, изгибаясь похабными изгибами. Что вверх по течению, что вниз. Поэтому здесь, на возвышенности, где и располагался дворец, плывущие по реке лодки можно было заметить очень загодя. Вот как сейчас: бдительный страж увидел в верховьях бусинки черных точек и радостно закричал:
– Лодочки!
Во дворце засуетились, сначала к берегу послали пятерку воинов, после туда поспешили и Хозяин с жирным Мохечекатой. Суета не прошла мимо меня, я отложил переписывание казны и заявил, что тоже желаю на берег. Началось наряжание, из-за которого я подъехал к месту событий очень поздно. Чужаки пристали к берегу, их окружила уже приличная толпа. У самой большой лодки Толстяк с душой лаялся с крепким, но каким-то слегка перекособоченным дядькой. Завидев «осиянного небесной красотой императора», они смолкли, кособокий, как мог, склонился передо мной, многие из присутствующих сделали также.
– Что шумим, а драки нет? – Я, конечно, задал вопрос иначе, но суть была именно такова.
Внезапно, отвечать вызвался тот, кого не спрашивали – долговязый остролицый мужик в нарядном переднике. Я вспомнил, что это старейшина одного из родов Крыла.
– Владыка, это наши сородичи из рода Большой Капибары, – ненамеренно пришел мне на выручку нарядный верзила.
– Сородичи? – удивился я.
– Конечно. Наш род большой, мы живем во многих селениях твоей державы.
А вот о таких вывертах родовой системы я не знал. Прикусил свой неосторожный язык и перевел тему.
– Откуда? Куда плывут? К вам в гости?
– Владыка! Не вели казнить! – в разговор встрял уже кособокий. – С верховьев мы, с Белой Рёлки.
Какое-то время он не решался продолжить, но набрал воздуха в грудь и выпалил.
– Съезжаем мы, владыка! На Великую, – выдержал паузу, понурив голову, но я продолжал молчать, памятуя о глупых вопросах. – Совсем оскудела земля, урожай собрали такой малый, что сухую пору не переживем. Оставили поля соседям – Совам, а сами решили попытать счастья внизу.
– Попытать счастья?! – это включился багроволицый Куакали. – Сбегаете! Куда? В Черное Урочище, поди?
– А куда примут! – огрызнулся в ответ кособокий. – Не родит земля, маиса с ноготок выросло! И так в дожди половина детей от голоду померла!
Я окинул взглядом берег – здесь причалили шестнадцать лодок, у которых стояло полсотни чужаков. Детей и стариков было подозрительно мало.
– Всем тяжело, – тряхнул пузом Мохечеката, как бы демонстрируя, как тяжело ему персонально. – Но разве из-за этого нужно бежать от покровительства Дома? От защиты Золотого Змея Земли?
– А где нам поселиться? – с мукой в голосе крикнул старший переселенцев. – Может, тут у вас есть свободные земли? Так мы с радостью!
Я вопросительно посмотрел на Толстяка. Тот решительно повел головой из стороны в сторону: нету, и не мечтайте. Даже верзила, сородич кособокого, отвел глаза. Кособокий дождался, когда я изучу все красноречивые выражения лиц. Земли не было, или никто не хотел делиться.
– Вот то-то же, – вздохнул старейшина Капибар. – Не взыщи, владыка.
– Ступайте! – кивнул я понимающе. – Пусть новое место принесет вам счастье. Главное - не жить рядом с Домом, главное – чтобы Дом всегда оставался у вас внутри.
На меня вытаращились уже все. Вот сейчас я наверняка ляпнул что-то совершенно несуразное. Да еще и практически благословил целый род на отъезд из долины Серой Воды. Как я вроде бы понял, далеко на западе, на Великой реке на владыку и его власть уже давно всем было наплевать.
Кособокий справился с удивлением первым и махнул своим людям:
– Отчаливаем!
Засуетился, загоняя сородичей на лодки и, видимо, опасаясь, что фортуна переменится. Но, когда переселенцы уже начали отталкиваться от берега, повернулся и поклонился мне. Кажется, от души. Узкие лодчонки спешно выбрались на стремнину и рванули перепуганной стайкой рыб вниз по течению.
– Сам так скоро пахать будешь, – зло процедил Хозяин, даже особо не заботясь о том, услышат ли его грубость окружающие. – Вот последние уедут…
Он отвернулся, и мы пошли во дворец: вроде бы и вместе, но каждый сам по себе.
Однако, в этот день речные приключения не закончились. Ближе к вечеру снова оживилось Крыло! Опять плыли «лодочки», но теперь снизу.
«Неужто Капибары передумали и решили вернуться?».
Но нет. Это были совсем другие гости. С большого торгового пути на западе, по реке Великой, к нам завернули торговцы. Впервые на моей памяти (или я просто пропускал такие события). Снова мучительное обряжание, долгий путь до реки – зато теперь на берегу Серой Воды было намного интереснее. Лодки торговцев были низкие и широкие, под завязку набитые большими тюками со всяким разным. Сами торговцы тоже оказались примечательными: невысокие, с чистыми от татуировок и очень смуглыми лицами. По крайней мере, мне показалось, что мои четлане – посветлее. Торгаши были, скажем прямо, не гигантами, но крепко скроенными, грубыми, обветренными. Они уже разворачивали на берегу циновки, выкладывали товары, а местные – кружились вокруг оживленными мухами. В основном, на диковинки посмотреть, но кое-кто планировал и сделки провернуть. В первых рядах – снова мой кровнородственный Мохечеката. Ходит, всё щупает, проверяет на качество, приценивается, о чем-то ожесточенно спорит с гостями.
Я подошел к дядюшке, поинтересовался: он тут для казны что-то закупает или как частное лицо. Оказалось: как частное. Увы! Я надеялся прилипнуть к моему толстому завскладом и прислушаться, что он делает. Что покупает, что продает. Потому что пока ценность большинства вещей мне совершенно неясна. Равно как непонятно: в чем казна сейчас нуждается, а что готова продавать. Натуральное хозяйство – крайне неудобная штука. Надо всегда иметь под рукой всё. В супермаркет тут не сходишь.
На какое-то время я тоже залип на развал ярких безделушек, но вдруг остановился. Ближе к лодкам сидели несколько человек: у каждого веревка на шее, и концы этих веревок привязаны к толстому колу, вколоченному в прибрежный песок.
Это тоже товар? Одно лицо из пленников показалось мне смутно знакомым. Да и сам паренек, что привлек мое внимание, тоже пристально смотрел на меня, тогда как остальные равнодушно пялились в землю.
«Да это же один из сородичей кособокого!» – озарило меня. Краска прилила к лицу: неужели тех бедолаг еще и ограбили по дороге? Эти купцы пиратствуют на реке?
Я требовательно махнул рукой, подзывая кого-нибудь из торговцев. Один из «гостей» спешно засеменил ко мне:
– Что ррэшить хотеть, врадыко? – криво заговорил он на четланском, раскатывая во рту глухое «р».
– Откуда этот человек у вас?
– Этот? Прроданый черовек. Все с верровка – прроданый.
– Где вы взяли его? Я знаю этого человека.
– Честно! – заломил руки торгаш. – Мы купить честно! За маис!
– Дай-ка я сам спрошу у него, – и, ожидая ответа, я двинулся вперед.
Моя неизбежная свита и охрана тут очень пригодились – торговцев сразу оттеснили, те и вякнуть не успели. Однако, моя подозрительность оказалась напрасной. Пленник и впрямь был из рода Больших Капибар. Спускаясь по реке, они встретили торговцев и продали парня за кукурузу – чтобы было с чего начинать жизнь на новом месте. Сначала предлагали детей, но торговцы их брать не хотели. В дороге ребенок может легко погибнуть – невыгодное вложение.
«Вот такие пироги с котятами, – вздохнули за ментальными дверями. – Привыкай, «император». Твои подданные продают своих детей за мешок кукурузы… А у тебя, кстати, «на складе» еще прошлый урожай не кончился… Барин».
Я смотрел на проданого подданного, нервно сжимая и разжимая кулаки, даже правая рука с трудом, но формировала вялый кулачок.
– Торговец! Я хочу выкупить этого человека.
– Купить, врадыко? Конечно! Но купить можно все прроданые черовек.
– Чего? – я гневно сверкнул глазами, торгаш мелко закланялся, при этом, умудряясь еще и пожимать плечами: мол, ничего не могу поделать, таковы правила.
«Вот хитрая гнида! Понял, что мне этот пленник нужен, теперь решил заработать на нём».
Я задумался. Насколько в этом мире оберегается частная собственность? Могу ли я послать этих торгашей ко всем чертям, свистнуть стражу и отобрать вообще всё? Чтобы неповадно было. Наверное, могу. И, думаю, моего приказа послушаются. Грабеж-то он всегда приятен, а отвечать за последствия придется мне. Вот только каковы будут последствия? Ну, как минимум, торгаши уедут и растрезвонят повсюду, что в Крыле офигевший «император», который грабит честных торговцев! А потому нечего туда ездить.
Я оглядел своих четлан. Как все они, а толстяк Мохечеката более прочих, с вожделением пялятся на разные товары. Мы же такой бедный народ! Я уже знал, что у нас не растет хлопок, не растет какао, нет своих залежей обсидиана – камня крови гор. Наверное, и многого другого. Живем на импорте. А мы ведь и так сидим в своем аппендиксе – в закрытой долине Серой Воды, к нам не каждый заедет. Вся торговля, видимо, по Великой реке идет.
«Так что, если дернешься – подставишь свою империю под санкции», – хихикнули задверники.
– Я куплю всех четверых, – по возможности надменно ответил я, чтобы показать: это я так захотел, а не они меня вынудили. – Мешок зерна за каждого? Мои люди принесут четыре мешка.
– Не можно! – замахал руками торговец. – Не надо маис. Многа-многа маис. Надо дрругой товарр.
Нет, ты посмотри на них! Уже на шею залезли! Может, им какао четыре мешка отсыпать? Я заозирался в поисках поддержки и поймал крайне недовольный взгляд Мохечекаты. Еще пару минут назад тучный дядюшка был полностью вовлечен в шоппинг. Яростно торговался, загружал задачами пару своих помощников, потом вообще куда-то их послал. Но чуйка казначейская заставила его насторожиться: он явно почувствовал, что кое-кто собирается заняться разбазариванием народного богатства. Прислушался, подошел поближе, а сейчас делал мне глазами, что «великой империи» четыре «проданых» нафиг не нужны!
– Есть ткань из агавы! – вспомнил вдруг я, на «складе» ее запасы измерялись десятками кусков.
Торговец услышал, задумался, потом перекинулся несколькими фразами со своими коллегами.
– Ткань – прохо, – наконец, резюмировал он. – Ручше волокно. Волокно из агава.
«Логично, – мысленно одобрил я решение торгашей. – Покупать дешевое сырье, а потом продавать уже дорогой готовый товар».
По счастью, волокно у нас тоже было.
– Значит, ты получишь четыре тюка волокна агавы. Я покупаю этих людей, – я оборотился к Мохечекате. – Дядюшка, надо распорядиться, чтобы из казны принесли требуемое.
– Я крайне сожалею, владыка, – Глиняный Толстяк был так несчастен, что ему нельзя было не поверить. – Но во дворце имеется всего три тюка волокна агавы. Очень жаль, что ты пообещал расплатиться с этими достойными людьми, но не узнал у меня сначала, что у нас имеется.
В вежливых формулах, но этот гад позорил меня прямо на глазах у всех! Краска прилила к моему лицу, наверное, я бы не сдержался, но был один момент: я точно помнил, сколько тюков агавы было на «складе». Как раз на этом пункте своего списка я и остановился, когда переписывал казну. Было тех тюков ровным счетом семь. О чем я сквозь губу сообщил своему казначею.
– Этого не может быть, владыка, – с прежней снисходительностью возразил мне Мохечеката. – Ты, видимо, перепутал агаву с чем-нибудь другим. С оленьими шкурами?
Дядюшка нарывался. И я решил, что сдавать назад нельзя.
– Я совершенно точно помню, что тюков агавы было семь, – холодно отчеканил я. – А еще это помнит мой слуга. Я пошлю за ним, и ты спросишь у него, дядюшка, сколько тюков агавы было в казне пару дней назад? Посмотрим, совпадут ли ответы.
Всё это время я пристально следил за мимикой Мохечекаты. Все-таки я более-менее изучил повадки, особенности поведения и речи людей из ближнего своего окружения. Толстяк забегал глазами, непроизвольно почесал руку – он явно не уверен в себе. Значит, он точно знает, что тюков на «складе» три, хотя, и должно быть семь!
– Может быть, остальные тюки уже пришлось потратить, – с неискренней небрежностью ответил казначей.
Он торгуется! Он готов признать, что я не идиот и не дебил, если я приму факт исчезновения тюков. Ну, нет, дядюшка! Ты дал слабину, и теперь я тебя «живым» не выпущу! Нечего было на мне упражняться! И нечего тырить агаву из моей казны! Вынь да положь мне четыре тюка!
– За два дня? На что ты их потратил?
– Не помню, наверное, агаву отдали прядильщицам.
– Каким? – я вколачивал в дядю вопрос за вопросом, как гвозди, и испытывал при этом садистское удовольствие. – Зачем? Они вернут готовую ткань? Сколько?
Не знаю, чем бы закончилась эта перепалка, только именно в это время на горизонте событий появились подручные Мохечекаты, которых тот не так давно куда-то послал. Ребята возвращались, пыхтя и потея от натуги, лямки перетягивали лоб каждого из них. А за спиной у каждого болтались по два объемных тюка… сами понимаете с чем.
Мы с дядюшкой увидели это практически одновременно, и мой вороватый родственничек совершенно не сдержал эмоций. Дернулся всем телом, желая остановить неминуемый провал, потом заставил себя стоять, закусил губу.
– Сейчас, дядюшка, я велю тебе молчать. Под страхом смерти, – уж не знаю, смог ли я исполнить эту угрозу, но в данный момент я был предельно серьезен и искренен. – А я пока поинтересуюсь у этих людей: «Откуда дровишки?».
Конечно, я сказал не так. Но можно мне хотя бы тут что-то процитировать! Язык четлан я уже сносно освоил, а вот культурным кодом, разумеется, не овладел. Не знаю их песен, сказок, поговорок. А они – не знают моих «культурных закромов»… Стена. Пропасть.
Впрочем, сейчас было не до рефлексии. Ничего не подозревающие носильщики были совсем близко, я готов был идти до конца, свита держалась наготове, чувствуя противостояние. Маленький скандал, начавшийся, как макание в говно «императора», оборачивался новыми перспективами.
Толстяк сдался первым.
– Они нашли, владыка! – радостно воскликнул он. – Они нашли пропавшие тюки агавы! Как ты верно заметил – их должно быть семь. Куда четыре запропастились – непонятно. Но мои люди нашли волокно! И даже сюда догадались принести.
Это была такая корявая ложь, что кто-то из моего окружения не удержался и хмыкнул. Я же был молчалив и холоден. Глядя, как казначей бежит наперерез подручным, чтобы успеть дать им новые цэу, я думал: спустить конфликт или дать ему дальнейшее развитие? Мохечеката отдавал мне тюки и как бы предлагал поверить его нелепой хитрости. Крайне хотелось топить толстяка и дальше, он же казной, как своим кошельком пользуется! Но я вспомнил о балансе сил. Скинешь Мохечекату – усилится Куакали…
Придется подыграть.
Я благосклонно принял тюки, кивнул на них торговцу, и тот с улыбкой протянул моим людям четыре веревки. И четыре жизни. Теперь предстояло думать, что с этими жизнями делать. На все четыре стороны не отпустишь: в этом мире такая свобода хуже рабства с гарантированной чашкой кукурузной каши. Так что Мохечеката был не так уж и прав, делая мне знаки не покупать «проданых людей».
Я смотрел, как жадно упихивают торговцы тюки с волокном, и смутная мысль начала медленно крутиться в голове. За «проданых людей» надо рассчитываться агавой. Агава в изобилии растет за рекой на горе. Агаву надо собирать, выделывать… Но как раз это могут сделать «проданные люди»!
Кажется, у меня начал формироваться бизнес-план.
Подозвав купленного Капибару, я вызнал его имя. Оказалось, парня зовут Дерево У Воды. Тальник, короче. Переговорил с ним и с его товарищами по несчастью. Пояснил, что теперь они мои, и только при мне они смогут жить достойно. Мол, будут у них и кров, и еда, но должны они теперь собирать для меня агаву. Мужики будут рубить листву, а девушка – мять волокно. Выяснил у Мохечекаты, что заречные горы никому конкретно не принадлежат, все роды Крыла пользуются ее ресурсами по мере необходимости.
– Владыка забирает себе гору, – тут же постановил я. – Выделите «проданым» инструмент, пусть построят себе хижину прямо на горе. И займутся рубкой и выделкой агавы.
– Хвост, – позвал я своего неотлучного телохранителя. – Ты отправишься с ними. Проследишь, чтобы обустроились, организуешь работу. Не тащи всё сам. Найди того, кто сможет ими руководить. И следи уже за его работой.
Я твердо решил стать «агавовым бароном». Не так круто звучит, как «император», зато деньгами пахнет!