Он шёл по Настасьинскому переулку, спотыкаясь. Хмельной и счастливый. На ходу пытался рифмовать слова, громадными руками своими ловил невидимые образы, которые огоньками разлетались по ночной Москве.
Где-то здесь — да, здесь — пару лет назад находилось то самое «Кафе поэтов». Ну, то есть как «поэтов»... Так они себя называли. За критику этих спекулянтов в искусстве мужчину не раз выгоняли отсюда.
Сейчас же ни это, ни какое-либо другое место не представлялось возможным найти.
Когда мужчине надоело блуждать в темноте переулка, он остановился возле одной из облезлых дверей и закурил.
В тишине он услышал далёкие звуки фортепиано. Докурив, мужчина, всё так же шатаясь, побрёл к другой обветшалой двери, откуда и доносился звук.
В небольшом подвале было накурено и шумно: танцевали пары, смеялись женщины, мужчины играли в карты. Новоприбывшего не заметили. Все были заняты своими делами. Новоприбывший тоже не стал раскланиваться и направился прямиком в бар, ведь там всегда можно было выпить, а ещё у бармена наверняка можно достать немного бумаги, ведь проклятый блокнот успел закончиться.
— Чего изволите, товарищ? — Последнее слово скучающего вида бармен произнёс с явной насмешкой.
— Рябчиков с ананасами! — хмыкнул мужчина.
Бармен направился к одной из женщин, которая пританцовывала в дальнем углу. Она вскинула руки и подошла к барной стойке. Занятый перечитыванием своих записей, гость даже не заметил, как прямо перед ним появилась тарелка, в которой действительно обнаружились запеченные рябчики с ананасами.
— Товарищ доволен? — подмигнула ему привлекательная женщина лет сорока.
— Ну дела... — удивился гость, даже немного протрезвев.
— Всё для дорогих гостей, — пожала плечами женщина.
Пока гость расправлялся с «буржуйскими яствами», он неоднократно ловил на себе заинтересованные взгляды присутствующих. Особенно часто на него посматривала миловидная темноволосая девушка с собачкой смешной нелепой породы.
Гость выпил стопку водки и пошёл знакомиться.
— Ночь придёт, перекусит и съест. Видите — небо опять иудит пригоршнью обгрызанных предательством звезд? — с выражением зачитал он.
— Я Наталья, — улыбнулась девушка. — А вы, товарищ поэт, здесь в первый раз?
— Есть такое. Меня Владимиром звать.
Девушка переглянулась с собачкой.
— И как же вы здесь оказались?
— Так, шёл-шёл, заблудился, и вот…
— Хороший знак, — улыбнулась Наталья. Затем девушка взбежала на сцену и громко и весело заговорила: — Друзья, сегодня нас посетил Владимир, и, как несложно догадаться, человек с таким именем в таком месте может быть только поэтом!
Посетители посмотрели на новенького с любопытством. Тот не растерялся: выскочил на сцену, чмокнул Наталью в щёчку (отчего бармен покраснел от злости и бросил об пол бокал) и принялся декламировать стихи.
Стихи были странными, битыми, ритмичными, но своей харизмой рассказчик приковал всё внимание.
— Интересно, этот индюк напыщенный долго будет нас мучить? — морщась, спросил бармен.
— Ой, Андрюша, вот стоило только этому хлопцу посмотреть на Наташку, как ты решил вспылить. Удивляюсь, как вы с Пьером не поубивали друг друга, — ухмыльнулась женщина и стала собирать осколки стекла.
— У нас вовремя появилась ты, — мрачно ответил бармен.
Женщина быстро посмотрела по сторонам, затем на стекло. Убедившись, что никто в её сторону не смотрит, провела над осколками рукой, нашёптывая что-то, и вот уже целый бокал стоял на столе.
Бармен зашипел недовольно:
— Я же просил не колдовать настолько в открытую!
— Брось, князь, — отмахнулась женщина. — Тем и живы.
В этот момент к стойке подошёл высокий полноватый мужчина в очках.
— Определённо наш. Владимиром назвался. Стихи сомнительной талантливости читает…
— Пылкий, юный… Не совсем юный, — заулыбалась ведьма. — Давайте, това… господа, работаем. Поите его, вербуйте его.
Поэт тем временем и сам не особо сопротивлялся «вербовке», со всем возможным артистизмом читая юной Наталье свои стихи.
Неудивительно, что ни они, ни вся остальная публика не заметили, как зал наполнился людьми в чёрных кожаных плащах. Таких в последнее время всё больше становилось как в Москве, так и в Петрограде.
— Пьер… — прошептал бармен мужчине в очках, кивая на новоприбывших. — Через четыре минуты двадцать восемь секунд эта бравая компания начнёт стрелять. Уходить будем тройками. Я подхвачу Наташу и Муму. Солоха, развей морок, перемести новенького в усадьбу и вместе с князем через окно.
— А Владимир? — прошептала ведьма.
— Так с тобой…
— Другой!
— А он вновь уснул за фортепиано. И, боюсь, сильно разозлится, когда его разбудят.
Раздался выстрел.
— Именем Революции, встать! — выпалил неприятный голос. — Банда контрабандистов, именуемая «Книжные черви», обвиняется в контрреволюционной деятельности на территории Москвы и Петрограда. Решением Всероссийской чрезвычайной комиссии вы арестованы!
— Опять... — Наташа закатила глаза.
Не дожидаясь, пока поэт на сцене опомнится, девушка подскочила к нему, ткнула иголкой промеж лопаток, и тот рухнул на пол. В этот момент Солоха хлопнула в ладоши, и мужчина пропал.
С потолка на головы представителей закона посыпались деревянные балки, а из пола стали прорастать дубовые ростки. Посетители, которые вроде как наполняли зал, рассеялись чёрным дымом.
В неразберихе началась пальба. Когда же в помещении стало видно хоть что-то, представители закона оказались посреди небольшой дубовой чащи, взявшейся чёрт знает откуда. Точнее, чёрт этого знать не мог. А вот князь Андрей, бежавший по ночной Москве, знал.
А ещё он знал, в каком ужасе будут их преследователи, когда из лесной чащи к ним выйдет огромный медведь. Другая ипостась их друга — пианиста Владимира Дубровского — всегда помогала избавляться от преследователей.
Когда поэт Владимир очнулся, он обнаружил себя лежащим на холодном полу какой-то заброшенной усадьбы.
— Вы как? — участливо поинтересовалась Наталья.
— Да что за чертовщина там творилась?! — воскликнул мужчина и выругался.
— Владимир, простите, я попробую всё объяснить… — торопливо забормотала девушка.
— Так объясняйтесь! — вспылил мужчина.
— Мы и вы не совсем из этого мира. Нас и вас придумали, за нами охотятся разные люди. Если поймают, то уничтожат, сотрут, и многие люди забудут нас, навсегда исказив эту реальность…
— Вам, может, врача, товарищ? — неуверенно обратился Владимир к Наталье.
В этот момент в комнату зашли Андрей, Солоха и Пьер.
— Наташа, отменяем всё, он не Ленский. Мы обознались, — буркнул Андрей.
Владимир перевёл взгляд с Натальи на Андрея, а потом его глаза расширились, когда он увидел в дверях огромного мужчину с медвежьей головой.
— Много видел, — прохрипел медведь.
— Да что здесь… — договорить поэт не успел. Наталья вновь уколола его иголкой, и он уснул.
— И как так получилось, что мы его приняли за своего, а, Муму? — Андрей был крайне недоволен.
Собачка подошла к лежащему на полу поэту, обнюхала его и ответила:
— Он. Может. Не. Герой. Он. Может. Автор.
— Так, давайте оставим этого автора здесь и уедем из города как можно быстрее, — сказала Солоха. — Когда он придёт в себя, всё произошедшее будет казаться ему сном.
— А все же… стихи такие же бестолковые, как и у Ленского, — хмыкнул Пьер.
Наталья же улыбнулась поэту, вспоминая его стихи, и прошептала:
— «Дым табачный воздух выел»… Надеюсь, ты когда-нибудь станешь кем-то вроде наших создателей. И мы познакомимся и с твоими бессмертными детьми, Володя.
Пока в этом городе велась охота на книжных персонажей, у Андрея Болконского, Солохи, Пьера Безухова, Наташи Ростовой, Владимира Дубровского и Муму жизнь была полна приключений и неожиданностей. Одним из таких приключений и стал для них один советский поэт, который, увы, действительно запомнил эту таинственную встречу как страшный сон.
Автор: Фаусто Грин
#сказка #фэнтези #фантастика #фантастический рассказ #рассказы #мистика #чудеса рядом