Наша память умело блокирует воспоминания, которые нас ранят, вот и моя со мной сыграла злую шутку. А может, и защитила…
Мне часто снится один и тот же сон... Я стою в центре комнаты, солнечные лучи заполняют все ее пространство, и я ослепленная этим светом чуть прикрываю глаза, белоснежная тюль покачивается от легкого сквозняка. Я до сих пор помню каждую деталь в этой комнате, каждую царапину на лакированной ручке кресла, цвет обоев и аромат только что срезанных пионов. Тишина. Давящая, мертвая тишина. Кажется, что именно она является причиной такого мерзкого гула в ушах. Мне немного не по себе. Я прикрываю лицо руками. Почти перестаю дышать, сжимаюсь и превращаюсь в маленький комочек. От безысходности, от страха, что ее здесь больше нет, я никогда больше не услышу ее голос, не прикоснусь к ее рукам, не скажу больше то, что так хотела сказать. Вздрагиваю и просыпаюсь! Сбитое дыхание, будто я пробежала стометровку, и влажные от слез щеки.
Отпустить. Я никак не могу ее отпустить. А что это вообще значит, забыть?
В детстве все свои каникулы я проводила у бабушки. Мы пекли с ней пироги, гуляли, ходили в гости к ее друзьям, посещали всевозможные мероприятия. Вечерами, перед сном, я слушала рассказы о ее молодости и жизни в целом. Мы прокрадывались сквозь ночьную тишину в белоснежных ночных рубашках на кухню, будто два приведения, и не зажигая свет лопали яблочный пирог с чаем, - "кушай дочуля, чтоб никакие кошмары не снились".
Кудрявая белая копна волос, морщинистые щеки, и мягкие нежные руки. Хозяйка с большой буквы, любящая мама, заботливая бабушка. Она на всю жизнь останется старшей сестрой для своих Ларисы и Саши, Сталочкой для дорогого и любимого мужа. Она была и будет тетей Сталиной для своих, и Сталиной Андреевной для коллег и приятелей. Озорница! Чего только стоят ее анекдоты и рассказы о пионерском лагере, общественный работник, надежный и преданный друг.
Дверь в ее квартиру никогда не закрывалась на замок. Она была небольшой и такой уютной: блестящий намытый пол, огромное количество цветущих комнатных растений на подоконнике, взбитые перины на кроватях в спальне и всегда безупречный порядок.
Ни одно мероприятие не обходилось без ее участия. Будь то День рождения, свадьба или Новый год. Она пела, плясала и празднично накрывала столы.
Она заплетала мне косы, завязывала огромные яркие банты и бесконечно заботилась обо мне и любила. Любила за то, что я просто у нее есть. А я ее любила за то, что она есть у меня.
Она любила жизнь!
Последние 5 дней мы были вместе, наедине друг с другом. Мы спорили, шутили, плакали и смеялись. Мы снова и снова прокручивали кассету в магнитофоне с ее любимыми песнями и вместе подпевали куплеты.
Мы молились. Каждый как умел, про себя, прося у Бога отсрочку.
Она знала, что дни ее сочтены. Но я отказывалась в это верить и злилась, потому что ее интуиция никогда не подводила. Я сожалела о тех не написанных ей письмах, о тех днях, что не провела с ней. Я ее ревновала, потому что мне хотелось, чтобы она любила и жалела только меня. И когда ее не стало, это было лишь мое горе, с которым мне не хотелось ни с кем делиться.
"Бум, бум, бум" - секундная стрелка на часах неумолимо бежала вперед, оповещая о уходящем времени. Звук казался таким громким, что хотелось оглохнуть и больше никогда его не слышать.18 августа, между 3 и 4 утра я лежала на кровати, накрыв голову одеялом и сжималась, превращаясь в маленький комочек. Мне было больно и страшно и ничто не могло меня спасти, потому что я не могла спасти ее... В тот день уходящего лета бабушки не стало…
Время не лечит, а лишь притупляет боль, стирая ее границы, а в памяти остались лишь размытые воспоминания - самые дорогие моему сердцу.
