Роман "Дорога к свободе
Начало: рассказ-"Княгиня отзовись" Детский романс
1-Княгиня. Отзовись
Полонез Огинского. Письмо из Аргентины
Буэнос-Айрес. Аргентина. Галина Петровна.
Галина Петровна. Аргентина.
Письмо из Буэнос-Айреса. Аргентины пришло на электронный адрес.
23.02.21г
Здравствуй Валера!
Прости, что долго не писала тебе.
Накатило, нужно было переварить прошлое, связать с настоящим, с встречей с тобой.
… Когда мы вышли из автобуса с мужем тогда в Одессе, и невдалеке ты замаячил, я почему-то сразу вспомнила о тебе. Но ты не подошел.
Но когда мы невзначай встретились с тобой в Аркадии, я поняла, что молния пронзила и тебя, и привела в Аркадию, на пляж.
Я слушала полонез «Огинского», который играла на пляже девушка скрипачка и знала, что ты должен сейчас появиться.
Нас с тобой свело какое-то провидение.
Спасибо за хорошую память обо мне в рассказе «Романс детства».
Прочитала твою повесть «Сучок-задрюченный» и будто окунулась в ту советскую эпоху. Страшную и жестокую. Нас, казаков, ненавидели все.
Твой рассказ в Одессе, при нашей случайной встрече, меня заставил вспомнить мое детство в концлагере для детей –врагов народа.
Я не плакала там. Не было слез. Нас охранники отучили плакать.
Одни дети были покорные, их сломала система. Я же научилась жить, как уж, извиваться и прятаться от разных негативных ситуаций.
Только после десяти лет я стала держаться более независимо.
Воспитательница Дарья Петровна была добрая к нам, но старалась не показывать свое отношение к нам на людях.
Жалела.
Однажды, пьяная она рассказала, что произошла с моей мамой.
Воспитательница тогда была в том лагере для жен-врагов народа. Конечно, она не все смогла мне рассказать, боялась за мою психику. Ее случайно перевели в наш детский лагерь-детдом.
Брат Саша долго расследовал, искал свидетелей, гибели наших родителей, тех событий. И нашел.
Такой страшной казни не все заключенные выдерживали.
Моя мама была очень красивая, интеллигентная, с воспитанием из Института благородных девиц. К тому же-врач.
На первых порах ей повезло. Поселили в каморку, рядом с медпунктом.
Вскоре, начальник лагеря стал заходить к ней все чаще и чаще.
Однажды он зашел пьяный до такой степени, что не говоря ни слова, стал срывать с нее одежду.
Мама отбивалась. Но силы были не равные.
Он изнасиловал ее, а затем голой выгнал в соседнее помещение для охранников.
И сказал, кто не будет ее иметь, он того отправит на фронт.
Почти 20 солдат, насиловали ее в извращенном виде, а начальник лагеря командовал солдатами: как и куда.
Затем, ее выбросили из помещения, еще дышавшую на плац.
Наутро, начальник лагеря заставил ее вывести из лагеря, и в балке, неподалеку – сжечь
Там всегда сжигали умерших заключенных. Обкладывали дровами и отправляли душу на небеса..
Валера!
Читаю твою страницу «Вконтакте» и поражаюсь твоей воле, жаждой жизни. Сколько лет ты пытаешься найти справедливость.
Мне показалось, что ты родился не в свое время и не в той стране. Столько тебе пришлось пережить за последние годы, и это, видимо, еще не - конец.
Да, а твой рассказ читала про Анхелику, из Чили,- он был о тебе?
Может, попробовать ее поискать ? Чили рядом.
Жаль, что ты не согласился уехать вместе с нами в Аргентину.
Ты-романтик.
Валера!
А «Романс детства» мне понравился легкостью рассказа. Сложные, жизненные ситуации ты пересказываешь с некоторой иронией, коротким отличным слогом.
Но ты меня такой нарисовал, что когда Саша (брат) прочитал, он заулыбался и сказал: сестренка, да ты его заворожила, влюбила его в себя. Но слог у него- хороший, кого-то напоминает. Легкие переходы от односложности до длинных выражений. Не каждому писателю дается.
Видишь, как он твои литературные труды оценил.
Как думаешь, можем, ли ему (тебе) помочь?
Понимаешь, я собираюсь в Одессу в июле-августе этого года. Если все будет хорошо, поедем вместе, да заберем твоего " Ферферка" оттуда.
Пусть в Аргентине отдохнет от судебных баталий. Поживет, придет в себя. Может, доработает свои рассказы и повести, а здесь опубликуем книгу о том, что СССР не изжил себя. Он возрождается в извращенной системе в славянской среде.
Кстати, прочитал его некоторые статьи политические, понял, что он неплохой аналитик. И достоверный предвестник будущих событий.
Я порекомендую его в журнал.
Судя по всему, испанский язык ему легко давался в жизни. И здесь, он его быстро с нами освоит.
Главное его нужно уговорить переехать.
Тем более, что все его родственники в страхе от него -отшатнулись.
А он так за дочь цеплялся. Она была главная причина его несогласия выехать из Украины в Аргентину.
Я просто в шоке от той жизни, которую он там ведет. Превращается в «Дон Кихота", сражающегося с ветряными мельницами.
Как же там народ озлобился, такого не было в те дни, 30-50годов. В наше время добрых людей было больше.
Без пенсии, без денег выживает более трех лет.
Я попробую выяснить, как ему переслать денег через посольство Аргентины.
Валера!
Таково мнение моего брата Саши, которого ты очень уважал.
Теперь о том, что я не успела тебе рассказать о наших родственных отношениях.
Моя бабушка была замужем за твоим дедушкой, волостным атаманом. Затем, он ушел от нее, чтобы в революцию бабушку не преследовали чекисты.
А ты помнишь, как она к тебе относилась? Да время такое, что молчание было-золото. Помнишь, как она пирожками тебя угощала, а ты с недоверием : за что?
Валера.
Я в свободное время пишу некоторые воспоминания из моего детства в лагере для детей врагов народа.
Сохранились воспоминания моих "коллег" ,-детей врагов народа.
Ты можешь это опубликовать, использовать в своих литературных работах.
— В нашем детдоме жили дети от грудного возраста до школьного периода. Кормили нас плохо. Приходилось лазить по помойкам, подкармливаться ягодами в лесу. Очень многие дети болели, умирали. Нас били, заставляли долго простаивать в углу на коленях за малейшую шалость… Однажды во время тихого часа я никак не могла заснуть. Наша воспитательница, села мне на голову, и, если бы я не повернулась, возможно, меня бы не было в живых.
— Метод воспитания в детдоме был на кулаках. На моих глазах директор избивала мальчиков, била головой о стену и кулаками по лицу за то, что при обыске она у них находила в карманах хлебные крошки, подозревала, что они готовят хлеб к побегу. Воспитатели нам так и говорили: «Вы никому не нужны». Когда нас выводили на прогулку, то дети нянек и воспитательниц на нас показывали пальцем и кричали: «Врагов, врагов ведут!» А мы, наверное, и на самом деле были похожи на них. Головы наши были острижены наголо, одеты мы были как попало.
Дети репрессированных родителей рассматривались как потенциальные «враги народа», они попадали под жесточайший психологический прессинг как со стороны сотрудников детских учреждений, так и сверстников. В такой обстановке в первую очередь страдала психика ребенка, детям крайне трудно было сохранить свой внутренний душевный мир, оставаться искренними и честными.
"Не верь, не бойся, не проси"
Большой террор породил новую категорию преступников: в одном из пунктов приказа НКВД «Об операции по репрессированию жен и детей изменников Родины» впервые появляется термин «социально опасные дети»: «Социально опасные дети осужденных, в зависимости от их возраста, степени опасности и возможности исправления, подлежат заключению в лагеря или исправительно-трудовые колонии НКВД или водворению в детские дома особого режима Наркомпросов республик».
Возраст детей, попадающих под эту категорию, не указан, значит, таким «врагом народа» мог быть и трехлетний малыш. Но чаще всего «социально опасными» становились подростки. Таким подростком был признан Петр Якир, сын расстрелянного в 1937 году командарма И.Э. Якира. 14-летний Петя был выслан вместе с матерью в Астрахань. После ареста матери, Петя был обвинен в создании «анархической конной банды» и приговорен к пяти годам заключения как «социально опасный элемент». Подростка отправили в детскую трудовую колонию. О своем детстве Якир написал воспоминания «Детство в тюрьме», где подробно описывает судьбу таких, как он, подростков.
Ягринский исправительно-трудовой лагерь
Приказ НКВД СССР № 00309 «Об устранении ненормальностей в содержании детей репрессированных родителей» и циркуляр НКВД СССР № 106 «О порядке устройства детей репрессированных родителей в возрасте свыше 15 лет» были подписаны 20 мая 1938 года. В этих документах от сотрудников детских домов требовали «установить агентурное наблюдение за указанным контингентом детей репрессированных родителей, своевременно вскрывая и пресекая антисоветские, террористические настроения и действия». В случае если дети, достигшие 15-летнего возраста, проявляли «антисоветские настроения и действия», они предавались суду и направлялись в исправительно-трудовые лагеря по спецнарядам НКВД.
Несовершеннолетние, попавшие в ГУЛАГ, составляли особую группу заключенных. Перед тем как попасть в исправительно-трудовой лагерь, «малолетки» проходили те же круги ада, что и взрослые заключенные. Арест и этапирование происходили по тем же правилам, за исключением того, что подростков содержали в отдельных вагонах (если таковые имелись) и в них нельзя было стрелять.
Тюремные камеры для несовершеннолетних были такими же, как и камеры для взрослых заключенных. Нередко дети оказывались в одной камере вместе со взрослыми уголовниками, тогда мучениям и издевательствам не было предела. В лагерь такие дети попадали окончательно сломленными, утратившими веру в справедливость.
«Малолетки», обозленные на весь мир за отнятое детство, мстили за это «взрослым». Л.Э. Разгон, бывший узник ГУЛАГа, вспоминает, что «малолетки» были «страшными в своей мстительной жестокости, разнузданности и безответственности». Более того, «они никого и ничего не боялись». В нашем распоряжении практически нет воспоминаний подростков, прошедших лагеря ГУЛАГа. Между тем, таких детей насчитывалось десятки тысяч, но большинство из них так и не смогли вернуться к нормальной жизни и пополнили собой преступный мир.
Исключить любую возможность воспоминаний
А какие муки должны были испытывать насильственно разлученные с детьми матери?! Многие из них, пройдя исправительно-трудовые лагеря и сумевшие выжить в нечеловеческих условиях только ради своих детей, получали известие об их гибели в детском доме.
Дом ребенка Каргопольского исправительно-трудового лагеря
Рассказывает бывшая узница ГУЛАГа М.К. Сандрацкая:
— Умерла дочка моя, Светлана. На мой вопрос о причине смерти мне из больницы врач ответила: «Ваша дочь серьезно и тяжело болела. Нарушены были функции мозговой, нервной деятельности. Чрезвычайно тяжело переносила разлуку с родителями. Не принимала пищу. Оставляла для вас. Все время спрашивала: «Где мама, письмо от нее было? А папа где?» Умирала тихо. Только жалобно звала: «Мама, мама…»
В нашу группу из 17 детей полагалась одна няня. Ей нужно было убирать палату, одевать и мыть детей, кормить их, топить печи, ходить на всякие субботники в зоне и, главное, содержать палату в чистоте. Стараясь облегчить свой труд и выкроить себе немного свободного времени, такая няня изобретала всякие штуки... Например, кормление… Из кухни няня принесла пылающую жаром кашу. Разложив ее по мисочкам, она выхватила из кроватки первого попавшегося ребенка, загнула ему руки назад, привязала их полотенцем к туловищу и стала, как индюка, напихивать горячей кашей, ложку за ложкой, не оставляя ему времени глотать».
Когда ребенку, уцелевшему в лагере, исполнялось 4 года его отправляли в детский дом, где ему также приходилось вести борьбу за право жить.
Всего с 15 августа 1937 года по октябрь 1955 г. у репрессированных родителей было изъято 75 342 ребенка. Из них в детдома Наркомпроса и местные ясли передано 42 427 детей. Передано под опеку родственников и возвращено матерям — 2915.
А куда остальных детей отправили? В такой же овраг, где сжигали умерших, убитых зверями в форме.
Г.Петренко-Горская, дочь есаула Донского казачьего войска.
Р.S. В том году я не смог попасть в Одессу.
Начался очередной период принуждения к получению статуса беженца из России. Только в этот раз меня заставляли уговорить дочь бежать в Украину.
Инструментом для принуждения была огородная лопата.
Попал в больницу с давлением -240, очередное сотрясение головного мозга
В больницу пришел в штатском, лет 40,- мужчина.
Он задал только один вопрос: ну, как дозрел?
Я ответил-нет
Вскоре, через час появились двое полицейских, которые и «эвакуировали» меня из больницы. Они вывезли меня за город и высадили из машины.
Сил не было идти.
Я сел на камень у дороги, в голове не было никаких мыслей. Было какое-то равнодушие ко всему.
Возле меня остановился мерс. Из нее донеслось: «Михалыч! Ты что ли?»
Николай вышел из кабины.
«Поехали домой»
По дороге он выслушал о моих похождениях. Привез к дому. Затем привез продукты.
На другой день появились полицейские.
Распишись.
Я отказался.
Тебе запрещено выходить из дома. Ты под домашним арестом.
Два с лишним месяца я питался кабачками, да теми продуктами, что мне ночью приносили друзья.
В сентябре меня депортировали.
Не судьба мне побывать еще и в Аргентине.
Но и депортация стала настоящим детективом.
Но, это в другой раз.