Луша протиснулась под защитное ограждение, сорвала москитную сетку, понесшуюся на землю паря как кленовое семя, и… Она уже на подоконнике. Еще прыжок… Точный, выверенный на ту самую ветку, которая манила все это время плена по ту сторону… И… Ветка, крутой спуск и она уже на земле! Прыжок, еще прыжок… И дальше, дальше, еще дальше от комфортабельного плена с его устоями, правилами, неприятными процедурами! Она свободна! СВОБОДНА!
Луша наслаждалась свободой, гоняясь за порхающими бабочками и прочими мошками, играя с переливающимися тенями на ярком солнечном свете листьями, гуляя где хочет, как хочет…
Но нет. На свободе оказались свои правила. Об этом она узнала получив по морде лапой возникшей из пространства полосатой невзрачной кошки, заявившей таким образом свои притязания на данную свободную территорию. Это было первое Лушино непонимание и разочарование свободой. Луша залезла на ближайшее в обозрении дерево и уже с его ветвей следила за соперницей. А та, растянувшись на зеленой травке, надменно отбивала хвостом надменную дробь, наблюдая и за Лушей и за копошащимися в высокой траве пятнистыми комочками.
Только с заходом солнца Луша решилась спуститься с дерева, но сразу на горизонте возникла ее соперница, нервно подрагивая хвостом и недовольно, коряво издавая совсем не милое «мяу». И Луша вновь пустилась вперед… За свободой… Получалось, правда, не за свободой, а за свободным местом в «свободном» мире. Вот только мест таких оказалось не так уж и много. Но она нашла! Но вскоре ее постигло очередное разочарование ибо свобода оказалось не такой уж уютной. На нее все время кто-то посягал и тревожил, ветер заигрывал с разных сторон и… Здесь не кормили. А желудок урчал, требуя привычного ежедневного наполнения вкусненьким и сытненьким. Свободы желудок не принимал и стать свободной от желудка и его желаний как то не получалось.
На четвертый день Луша нашла его… Дом. Территория вокруг чутко охранялась знакомыми ей по запахам, доносившимся ветром туда, домой, кошкам. Но знакомые незнакомки ее совсем не приветствовали радостно, а совсем наоборот. Луша наблюдала за счастливым семейством из далека и, улучив момент, успела перебраться ближе и забраться на дерево, ветвь которого ее так соблазняла свободой. И наблюдала уже за происходящим вокруг от туда, периодически сообщая миру о своем присутствии…
У Луши все сложилось хорошо. Ее искали и нашли, и… Забрали в «золотую клетку» так нелюбимую и неценимую ею «до» и так желанную по возвращению…
Лежа на подоконнике, она еще, бывало, мечтала о свободе, поцарапывая защитный барьер окна, который хозяева укрепили дополнительно, чтобы не рисковать и не нервничать. Но ей уже не хотелось срываться и лететь вниз за свободой, как бы ее не зазывала покачивающаяся на ветру ветка.
«Странная эта свобода… Так манит, так ее хочешь… Ни правил, ни границ, ни какого диктата… Только чтобы ее получить нужно потерять… ВСЕ. Все что есть тут и сейчас, к чему так привыкла и прелести сего бытия не замечаешь. А потом оказывается, что у этой самой свободы есть свои правила, принципы, законы, а еще куча неудобств и неприятностей. И еще куча тех, кто покушается на эту самую свободу… А ты – совсем один…»
Прочли бы мысли Луши, умей это делать. И тоже бы задались вопросом:
– А что есть эта самая «Свобода»? А существует ли она вообще? Или, как сказал какой-то классик: она существует лишь в смерти… Так есть ли смысл стремиться ее достичь, бросив все и всех кто рядом, кого любишь и остаться в одиночестве, но зато свободным? Свободным… Что ты получишь от свободы? Начнешь искать свободу от самого себя, от своих потребностей, стремясь стать живым мертвецом? Ибо другие твои дела и поступки связывают тебя с другими людьми, лишая этой самой свободы…