Маячная служба России отметила 215-летие со дня основания
Летом 1807 года император Александр I утвердил «Положение о содержании маяков и штате маячной команды». Это и есть отправная точка для отмечаемого 215-летия, так сказать «официальный отсчёт истории». Хотя начало маячной службы в России восходит ко временам основания Петербурга и создания нашего флота...
От истоков
Ещё в 1719 году Пётр I написал записку контр-адмиралу Крюйсу, в которой говорилось, что нужно установить маяк на Котлинской косе. К записке был приложен выполненный царём от руки чертёж, примерно изображавший, как должна выглядеть каменная башня. И маяк построили. Правда деревянный – каменистая отмель, на которой насыпали небольшой островок, не могла выдержать вес каменного строения. А башня в её нынешнем виде была построена уже в 1810 году.
– С этого момента началось активное строительство маяков в России, – рассказывает начальник отделения маячной службы Гидрографической службы Владимир Ергер. – Но основная их масса появилась гораздо позже – в XIX веке, когда резко увеличились объёмы торгового судоходства.
Начало XX века стало сложным периодом для маячной службы России. О строительстве новых речи не было – старались уберечь то, что осталось. В 30-е годы если что и строили, то, главным образом, на Севере и Дальнем Востоке. Потом была война. Во время неё многие маяки пострадали. Восстанавливать их начали в 50–60-е годы прошлого века. Появлялись и новые. В основном там, где развивали или строили новые порты. Так происходит и до сих пор. Усть-Луга, Приморск, Высоцк – везде стоят навигационные знаки, буи для обеспечения прохода судов по фарватерам.
Тут, пожалуй, стоит сделать небольшую ремарку.
– Есть маяк, а есть навигационный знак, – уточняет Владимир Ергер. – Отличаются они только дальностью видимости. Маяк светит на 10 морских миль (чуть больше 18 километров. – Прим. авт.). Если его видимость меньше – это навигационный знак. При этом внешне они могут выглядеть одинаково – каменная башня с фонарем наверху.
Они меняются не сильно
Финский залив – очень сложное для судоходства место. Поэтому тут самая большая на территории бывшего СССР плотность маяков и навигационных знаков на квадратный километр: около 30 маяков и 130 их младших собратьев. Это только те, что находятся на обеспечении Министерства обороны. А немало их состоят на балансе Министерства транспорта России. За прошедшие столетия маяки внешне почти не изменились. Разве что на смену каменным башням кое-где пришили арочные металлические конструкции. Главные же изменения – внутри. Вместо мощных электрических ламп накаливания – современная светодиодная аппаратура.
Особая профессия
Так за рассказами мы движемся на машине к Шепелевскому маяку. Но первым на нашем пути – маяк Красная горка в Лебяжьем. Немного пропетляв по узким улочкам дачного посёлка, оказываемся у глухих металлических ворот.
– На фото времён строительства этого маяка, а это уже послевоенные годы, вокруг только лес и поля, – рассказывает Владимир Ергер. – А сегодня мы почти в центре жилого массива.
Ворота отрывает невысокого роста сухощавый мужчина. Знакомимся. Начальник маяка Сергей Пахолков работает тут уже 7 лет. Для смотрителя стаж не такой уж и большой. «Долгожители» трудятся на северном Гогландском маяке. Это семья Макоренковых – Николай Тихонович и Римма Павловна. Обоим уже под восемьдесят. На Гогланде они с 1965 года – с момента постройки маяка.
– Как правило те, кто начал работать ещё во временя Советского Союза, трудятся до сих пор, – рассказывает Владимир Ергер. – А вот кто пришёл позже – в 90-е или нулевые, чаще уходят. Два года назад меняли смотрителей на маяках Толбухин и Большой Тютерс.
Вообще, делится своими мыслями начальник маячной службы, смотритель – это, скорее, не профессия, а характер. Они живут очень уединённо, вдали от шума и людской суеты. Бывали случаи, когда смотрители не догуливали отпуск, стремясь поскорее вернуться в привычный им мир. А недавно был так вообще анекдотичный случай – один из маячников не выдержал столпотворения и шума в маршрутке и, не доехав до места, оставшуюся часть пути шёл пешком.
Башня на берегу
Ещё двадцать минут езды и сворачиваем с трассы. Проехав пару километров по лесной дороге, выложенной бетонными плитами, въезжаем на территорию Шепелевского маяка. Деревянные башни без огней на мысу небольшого полуострова Каравалдай начали строить ещё в середине XVIII века. К концу XIX столетия место опустело. И только в 1910 году построили ту башню, которая сохранилась до сих пор.
– Часто пишут, будто маяк чугунный, – рассказывает Владимир Ергер. – Это ошибка. Сама башня – кирпичная. А вот фонарное помещение наверху железное. Оно было куплено во Франции. На тот момент только две страны в мире – Франция и Англия – делали линзы большого размера и под них сразу строили помещения, где они должны были стоять. Поэтому фонарное помещение на Шепелевском маяке – французское.
Рядом со столетней башней Шепелевского маяка возвышается одна из девяти башен радионавигационной системы управления движением судов. Данные с неё поступают на пульт диспетчера морского порта. Но это уже хозяйство Минтранса.
Вместе с Дмитрием Михайловичем – начальником Шепелевского маяка, который работает тут уже более четверти века, по узкой винтовой лестнице поднимаемся на самый верх. С узенького балкончика вокруг фонаря, сквозь стекло, открывается потрясающий вид на залив, на стоящие в ожидании прохода в порт суда и затянутый дымкой Кронштадт.
– Обычно мы бываем здесь два раза в неделю, – рассказывает Дмитрий Михайлович. – Проверяем лампы, если нужно – ставим запасные (замена перегоревших ламп происходит в автоматическом режиме. – Прим. авт.), осматриваем оборудование.
На случай, если все-таки откажет основной фонарь, на несколько метров ниже на балконе установлен запасной. Так что корабли в любом случае найдут дорогу.
– Маяки никогда не исчезнут, – делится уже на обратном пути Владимир Ергер. – Представьте, что вы едете на автомобиле по незнакомой дороге, и у вас отказывает навигатор. Вы начнёте ориентироваться по указателям. Маяк – это такой же указатель на море, который даёт судоводителю возможность визуально сориентироваться и определить своё место в случае отказа аппаратуры.
Игорь ОСОЧНИКОВ
Фото автора
Ленинградская обл.