Я написал этот небольшой рассказ ровно десять лет назад, день в день (как стремительно в своем полете время!), и вот решил выложить его здесь. Сегодня. Вместе с фотографиями десятилетней давности. Город глазами москвича, который приезжает в Питер на белые ночи вот уже в течение 15 лет (за вычетом 2020 года по понятным причинам), и в его ощущениях. Быть может, рассказ покажется кому-то интересным и сейчас. Не думаю, что время состарило его, как и сам город за это десятилетие. Пожалуй, даже обновило, если говорить о той же Новой Голландии. Да и к новому облику Летнего сада я привык за эти годы, и он не вызывает у меня никакого отторжения.
ЖАСМИН В ИЮЛЕ
В Питере цветет жасмин. Представляете! На дворе июль, в Москве он уже отцвел месяц назад, а здесь только-только вошел во вкус и цвет, насыщая своим неповторимым ароматом все вокруг. Класс!
Надо же, как быстро пролетели эти четыре дня в Питере! Завтра домой, в Москву. Но завтра наступит через восемь минут. Я стою в одном из своих любимых мест в городе, на Дворцовой набережной, лицом к Неве, по левую сторону от одноименного моста, чтобы после его развода видеть здание Кунсткамеры. Потрясающий вид! Но это будет потом, а сейчас я в который раз рассматриваю небо над Петропавловской крепостью. Почему-то именно в этом месте оно, как правило, бывает наиболее красивым в период белых ночей, с удивительным розово-фиолетовым отливом.
Я пришел сюда заранее, но столпотворения не избежать. Люди всех возрастов уже оккупировали набережную. Многоголосие и смех заглушают децибелы «Чумачечей весны» из припаркованной рядом машины с ростовскими номерами и заставляют искать новое рабочее место непонятно откуда взявшегося здесь волынщика. Что ж, народ веселится, как умеет, и в пределах своего воспитания.
Мне нравится Питер. Чтобы по-настоящему любить его, надо, наверное, в нем родиться. Я родился в ближнем Подмосковье, поэтому признаться в любви к городу на Неве у меня не получится. И все же я приезжаю сюда каждый год в эти дивные летние дни. Типичный европейский город по стилю, он представляется мне удивительно русским по духу. Именно к городу на Неве, на мой скромный взгляд, применимы эти пушкинские строки: «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет».
Мне симпатичны его каналы и речушки, красавица Нева, мосты и памятники, соборы и улицы, даже питерские дворы в центральной части города, именуемые колодцами, такие мрачные и неприветливые на вид, но притягивающие своей таинственностью. Мрачный и неприветливый Обводный канал, шумная и пестрая Фонтанка, нежный и романтический в своих поворотах и извилинах канал Грибоедова, официозная и торжественная Мойка.
Мне нравятся его жители, коренные питерцы (наверное, правильнее все же сказать, ленинградцы), вежливые и интересные собеседники. Даже встречаемые здесь названия различных заведений радуют взор и заставляют улыбнуться: «Нямбург» и «Чайпей», «Тефтелькинъ» и «Чайникоff». А как вам поэтика «Музыки крыш»? Если вдуматься… Есть в Питере и музеи с интересными названиями: Музей воды, известный также под названием «Вселенная воды», Музей кофе, Музей хлеба, в который я никак не могу попасть: то он на ремонте, то окна меняют, то санитарный день.
И еще, коль уж речь зашла о названиях. Первый постоянный мост через Большую Неву, который мне был известен как мост лейтенанта Шмидта, переименовали в Благовещенский. Точнее, вернули оригинальное название, а вот таблички на мосту, рассказывающие о крейсере «Очаков» и о мятежном лейтенанте, почему-то не сменили, и если верить написанному, то мост по-прежнему носит имя Шмидта. Вот и с Большеохтинским мостом ситуация во многом схожая. Одно время он назывался мостом Петра Великого, и в 1997 году, после его реконструкции, на мосту восстановили табличку «мост Петра Великого», но официальное название его осталось прежним – Большеохтинский.
Прошлое и настоящее… Сочетаемое и несочетаемое… Новый Летний сад. Еще одна моя привязанность в Питере. Он был закрыт на реконструкцию на три года, теперь открылся. Я был там в первый день своего приезда, долго ходил по нему, но целостного впечатления у меня от него не осталось. Очень понравились фонтаны, аккуратные газоны со стороны Лебяжьей канавки. Правда, сомневаюсь, что во времена Петра все зеленые насаждения обрамляли двухметровые решетчатые заборы. Говорят, что эти конструкции – явление временное, но красоты они явно не добавляют. Такое ощущение, что ходишь по кладбищу. Совсем потерялся памятник Крылову. Скульптурный новодел (остался только один оригинал – «Мир и Победа») тоже как-то меня совсем не обрадовал. Впрочем, это мое личное мнение, хотя его и разделяют многие питерцы, с кем я беседовал.
То же самое можно сказать и о посещении Новой Голландии. Остров открыли впервые после долгого (почти трехсотлетнего) перерыва, но я там надолго не задержался. Вроде бы все ничего, но мне не хватило уюта и гармонии. Наверное, для этого просто нужно время и немного терпения. Работы еще не завершены, и говорят, что его опять закроют.
Неприятный осадок у меня остался и от посещения Владимирской церкви. Удивительно: внутри храма на колонне установлена табличка о том, что в 2009 году здесь отслужил молебен Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Неужели храм – подходящее место для такого рода экспонатов?!
И все же оставим негатив. Это по большому счету мелочи. Питер для меня – позитивный город. Даже с погодой мне всегда везет. Когда я в Питере, здесь постоянно тепло и солнечно. Дождей нет и в помине. Вот и на сей раз я успел здорово обгореть. Руки и шея, как у сваренного рака. Но я не ропщу. Я люблю солнце.
А сейчас я смотрю на то, как раскрывается Дворцовый мост. Как будто расходятся два громадных лепестка, за которыми скрывается бутон в виде здания Кунсткамеры. И останавливаются на полпути. А по Неве, как стайка водомерок, снуют туда-сюда катера с туристами, которые наблюдают за разводом мостов с воды. Далеко не в первый раз вижу я эту картину, а наглядеться не могу. Надеюсь и в следующем году увидеть это чудо.
Я иду в сторону Невского проспекта по ночному городу в свой «М-Отель» в переулке Крылова и вдыхаю чистый аромат цветущих лип. Они тоже отстают от московского графика. У нас они уже отцвели. Людской шум остается позади. Тишину нарушают лишь звуки проносящихся автомобилей и рев мотоциклов, для владельцев которых наступило самое время погонять на просторе.
Как ни странно, в гостинице воцарилась абсолютная тишина. Многие уже спят, а белоночники, должно быть, еще не вернулись.
В своей последний день в Питере я брожу по любимым местам, наслаждаюсь видом Исаакиевского собора, на который после долгого перерыва, связанного с реставрацией, вернулся четвертый ангел, посещаю «Камчатку» Виктора Цоя и просматриваю посвященную ему фотовыставку на Малой Садовой, заглядываю на Фурштадскую, где на доме 44 наконец-то появилась мемориальная доска памяти великого актера Алексея Смирнова, и на Зверинскую, 9, к Александру Белову, бросаю монетку в Неву, там, где стоит ледокол «Красин», захожу в Казанский собор – место, в полной степени отвечающее своему назначению.
Поздним вечером отправляюсь на Московский вокзал и выбираю не прямой путь, по Невскому проспекту, а по переулкам. В Питере все еще цветет жасмин.
# Питер # белые ночи # города России # путешествия # рассказы #