Профессор филологии, специалист по литературе Серебряного века из небольшого провинциального городка Давид сидит под домашним арестом в своей квартире. На стеллажах книги по искусству, на стенах картины символистов, на столе разложены свитки с иероглифами и японские маски. Художественный беспорядок смешан с бытовым.
Давида (Мераб Нинидзе) обвиняют в присвоении денег, выделенных на покупку оборудования и 15 стульев для научной конференции. На самом деле это «ответный удар» после того, как профессор опубликовал в соцсети пост о том, что мэр города украл 5 миллионов рублей, предназначенных на памятник Петру I и обидную карикатуру на градоначальника.
То, что мэр украл деньги, доказать сложно, хотя все об этом так или иначе знают. А то, что профессор вор, сразу же становится поводом для обыска и ареста, пусть домашнего. Фильм снимался в разгар пандемии, когда под «домашним арестом» волей-неволей оказался весь мир. Поэтому действие происходит в квартире Давида и чуть-чуть во дворе.
Фильм Алексея Германа-младшего «Дело» (2021) показывает конфликт человека и системы с проекцией в вечность вплоть до начала начал — не случайно у главного героя библейское имя Давид, а Голиаф, с которым он выходит сражаться — система власти, выстроенная так, что если даже вдруг Давид победит, то он все равно окажется в проигравших. Он, конечно, колосс, но на глиняных ногах — это постоянно подчеркивается тем, что из-за защемления нерва спины ноги периодически отказываются его слушаться.
Герой ли Давид? Нет, он далеко не идеален — он живет в книгах, он с головой убегал в них, когда нужно было решать проблемы, в итоге и жена его бросила, и с дочерью отношения по его вине испорчены. Он катастрофически много курит и бывает эмоционально несдержан, выпивает по поводу и без. Но и на городского сумасшедшего тоже не похож, он вполне адекватен, его искренне любят студенты.
Просто в один момент он понимает, что разлад искусства с действительностью зашел так далеко, что он больше не может молчать, видя несправедливость. Как любимый им Мандельштам — в его время. Почему поэт был таким смелым? Ведь он знал, что придет час расплаты за его стихи. Но он не мог молчать. Есть же такие люди, которые хронически больны порядочностью, и это не лечится, не взирая на то, что на дворе век-волкодав.
Безусловно, провинциальный профессор — не Мандельштам. Он словно большой ребенок (или инфантильный взрослый) — решает внезапно искать справедливость не в книгах. Он перестает слушаться маму, а ведь она постоянно напоминает Давиду, что в жизни есть не только черное и белое. Мама в исполнении Розы Хайруллиной похожа на состарившуюся Улицкую. Она читает псу стихи Мандельштама и точно знает — лучше молчать, ведь ее маму в 1937-м тоже «посадили ни за что».
Совершенно книжная мама, дымящая на пару с сыном, одновременно и союзница Давида, и оппонент. «При Петре тоже воровали», — мудро замечает она. И не только при Петре. Люди вообще меняются мало. Исторические декорации меняются, но не люди.
И сантехник, пришедший чинить протекающую трубу, который только что мило распивал хороший грузинский коньяк с профессором-арестантом, встает и идет перекрывать ему воду: «Я человек маленький — мне сказали, я исполняю».
И медсестра (Светлана Ходченкова) с полными сочувствия глазами говорит страдающему от боли в спине Давиду: «Не могу поставить обезболивающее, мне запретили, я не пойду против системы».
Следователь-философ (Александр Паль) - еще один яркий образ. Он цитирует Оруэлла и настаивает: Давиду лучше сознаться в том, чего он не совершал и получить условный срок, чем упорствовать и попасть в камеру. И почему бы ему не промолчать? Ведь все всё знают и молчат. «Вы что, снова революцию хотите, все эти страдания для народа? Зачем?» — насмешливо вопрошает он. Но Давид жаждет справедливости и намерен бороться до конца.
Анна (Анна Михалкова) — адвокат, которого назначили защищать профессора, после того как все отказались. Она только вышла из декрета и ей нужно любое дело, лишь бы вернуться в профессию. Когда уже и сам Давид готов отступить, понимая тщетность своей борьбы, единственный, кто его поддерживает с блеском в глазах — это Анна. Причину мы узнаем в финале, и это даже близко не то, во что мы чуть было не поверили.
Тем не менее, Анна прекрасно рифмуется с профилем Ахматовой на ее известном портрете. Такие эпохальные рифмы в фильме не единичны. Чего стоит поверженный на пол Давид, набросившийся на следователя, и гипсовая голова от бюста Кирова, валяющаяся рядом. Но при всех исторических параллелях режиссерская ирония в отношении героя читается явно.
Дон-Кихот тоже думал, что сражается с великанами, а оказалось, что это ветряные мельницы. И Давид со своим демаршем угодил лишь в сводку местных новостей между прорывом канализации и блохами в детском саду.
Кадры из фильма с сайта Кино-театр.ру
Еще об одной социальной драме, рассказывающей о попытках добиться справедливости, можно почитать здесь:
#кино #кино круглый год #дело #алексей герман младший #фильмы #обзор #рецензия