— У вас такая красивая дочь! — пишет мне в личку мальчик лет двадцати.
— Которая? Старшая или младшая? — уточняю я.
Он любезно удивляется, что я не похожа на счастливую обладательницу старшего, почти 27-летнего, ребёнка.
Я принимаю комплимент и показываю младшей дочери фото ее поклонника.
Вот, говорю, этот мачо в тебя влюбился, и, возможно, в скором времени у меня появится второй зять.
— Какие-то глупости у тебя на уме! — критикует дочь мои планы.
— Почему глупости? Тебе уже восемнадцать. Пора задуматься о замужестве, а то я останусь тёщей лишь однажды, — беспокоюсь я.
— Нашла, о чем переживать! Я вчера шла по улице, мне в голову беспилотник в виде голубя с размаху чуть не влетел. Вот о чем надо беспокоиться, — учит меня практичная дочь.
— Голубь голубем, а как же любовь? — пытаюсь я выведать душевные тайны подростка.
— Есть у меня одна любовь, — наконец, признаётся она, — он полковник.
— Может, все же сын полковника? — волнуюсь я, представив молодую дочь со стариком в погонах.
— Нет, не сын, скорее дочь.
Я в ужасе распахиваю глаза, но, к счастью, дочь продолжает:
— Картошечка — это же она, — и запускает руку в стакан с полковником Сандерсом.
— А впрочем, действительно, куда торопиться? Встретишь ещё свою половинку, — с облегчением выдыхаю я, но тут же вспоминаю, что «половинка» — это «она», и исправляюсь:
— Точнее, своего «половина».
— «Половин» звучит как национальность, например, «армянин», «осетин» или «грузин», — размышляет дочь, — кстати, тебе по душе имя Армэн?
Мне не нравится ход ее мысли.
— Какие-то глупости у тебя на уме! — возмущаюсь я и нервно допиваю кофе из престарелого полковника, соблазняющего юных дочерей овощами фри и тем самым мешающего им преждевременно выскакивать за не пойми кого. — Рано ещё тебе о женихах думать! Хватит с меня пока и одного зятя.
Хитрая дочь задумчиво потягивает колу, глядя в окно. Она догадывается, что сейчас продлила своё безоблачное детство в родительском доме ещё на несколько лет.
