- Ладно, так уж и быть, поеду я в вашу деревню, - говорит Полина. - Не хочешь в нашу, можешь в свою, - предлагаем мы ей. - Не, я лучше в вашу. Полина уже жила в Карлыгане без меня неделю. Тогда ей было четыре года. Вспоминаю, как перед отъездом я спросила у неё: "С кем ты будешь спать?" - А кто тут у нас ещё из женщин остаётся? - вместо нормального ответа Полина тогда выдала вот такой оборот. Сейчас я здесь, работаю. Поль с моими родителями и Антоном в деревне. - Не страшно тебе одной? - спросили меня на днях. Страшно. Я боюсь, что картошку сожрут колорадские жуки. Боюсь, что огород зарастёт травой. Боюсь подходить к смородине. А вдруг уже покраснела? Боюсь огурцов. Вдруг их там столько, что уже пора закатывать? А я пока не готова.
- Ладно, так уж и быть, поеду я в вашу деревню, - говорит Полина.
- Не хочешь в нашу, можешь в свою, - предлагаем мы ей.
- Не, я лучше в вашу.
Полина уже жила в Карлыгане без меня неделю. Тогда ей было четыре года. Вспоминаю, как перед отъездом я спросила у неё: "С кем ты будешь спать?"
- А кто тут у нас ещё из женщин остаётся? - вместо нормального ответа Полина тогда выдала вот такой оборот.
Сейчас я здесь, работаю. Поль с моими родителями и Антоном в деревне.
- Не страшно тебе одной? - спросили меня на днях.
Страшно.
Я боюсь, что картошку сожрут колорадские жуки. Боюсь, что огород зарастёт травой. Боюсь подходить к смородине. А вдруг уже покраснела? Боюсь огурцов. Вдруг их там столько, что уже пора закатывать? А я пока не готова.
