В старой конюшне
- Господин Тёркин, прошу вас, выслушайте! Это очень важно! Нет! Нет! Да! Отлично! Встречаемся на вокзале в 21:00.
- Вы объясните, куда мы едем, или нет? – Тёркин сидел у окна и пристально рассматривал проплывающий мимо тоскливый пейзаж. Они ехали на электричке. За окном полыхали молнии.
- Потом! Сейчас всё равно не поверите, – ответила Кира.
Электричка везла их прочь от города, в фиолетовое чрево грозы...
Это была школа. Заброшенная конная школа, где Кира провела всё своё детство – девочкой она училась верховой езде. Сейчас школа представляла собой унылое зрелище: пустые конюшни, полуразвалившиеся загоны, сгнившие стойла - всё поблекло, состарилось.
- Чуете? – Кира принюхалась.
Повинуясь носу, она как собака-ищейка пробиралась куда-то на ощупь впотьмах.
- Не чую, – признался Тёркин и втянул ноздрями воздух.
- Они здесь!
- Они? – переспросил следователь, нащупывая кобуру.
- Тихо! – Кира замерла.
В зияющей провалами окон конюшне горел тусклый свет.
- За мной! – скомандовала Кира. Но Тёркин схватил её за рукав.
- Держитесь позади меня. Мало ли что...
Наконец-то Тёркин ей верил!..
Подкравшись к двери, он отворил её и юркнул внутрь. Кира – следом. То, что она увидела, заставило её содрогнуться. На земляном полу, прикрытом кое-где клочками соломы, сидела Мымра. Её руки были связаны. Кира принюхалась:
- Розмарин! Вы живы, Домна Платоновна! – Она бросилась к начальнице, но тут в затылок уперлось что-то твёрдое и холодное. Дуло пистолета?!
- Не дергайтесь! – грубо сказал кто-то на два голоса.
Судя по тому, что Тёркин замер где-то сбоку, в его затылок тоже что-то упиралось. Кира смело смотрела прямо в глаза Псевдомымре, которая медленно обошла её кругом и теперь держала на мушке.
Тёркина на мушке держала Псевдомымра № 2.
- Вы тройняшки? – осведомилась Кира, ничуть не боясь пистолета.
- Смышлёная девчонка! – ухмыльнулась та, что пахла Бруклином. – Нас разлучили ещё в детстве по воле родителей. Эта счастливица, – она кивнула на Домну Платоновну, досталась папаше после развода. – Меня мать забрала с собой в Штаты. А её, - Бруклин покосилась на Конюшню, – отправили в интернат.
- Но зачем вы похитили Домну Платоновну?
- Если бы ты не сунулась в самый неподходящий момент, всё бы уже закончилось!
- Вы накачали Домну Платоновну наркотиком! – догадалась Кира. – Чтобы что-то выведать у неё?
- Номера банковских счетов дорогого папаши. Он заделался миллионером, пока мы гнили в нищете, – прорычала Бруклин. – Сестра бомжевала, жила на этой убогой ферме, а я отмотала в Штатах срок за грабеж и подалась на родину...
Конюшня молчала, не отводя пистолета от Тёркина.
- После смерти отца Домна прикарманила всё себе. Делиться не хотела, вот и пришлось вколоть ей "сыворотку правды". Но мы переборщили, и Домна отключилась. А потом явилась ты – нам пришлось прятаться в шкафу, пока ты не уберёшься. А потом мы стали прикидываться по очереди Домной – до тех пор, пока не расколется. Но она у нас крепкий орешек!
Бруклин осклабилась и щелкнула затвором:
- Прощайтесь, голубчики!
И Кира начала прощаться. С жизнью и этим милым Тёркиным – последним хорошим человеком, которого она видела на свете. Она повернулась, чтобы сказать ему что-нибудь ободряющее, но он вдруг дёрнулся и бросился в ноги Бруклину.
Завязалась потасовка, грянул выстрел, лампочка разбилась, и всё погрузилось во тьму...
Отличная новость!
- От лица всех сотрудников полиции и от себя лично объявляю вам благодарность! – говорил Тёркин, вручая в офисе Кире почётную грамоту.
Сотрудники захлопали.
Рядом с Тёркиным стояла счастливая Домна Платоновна, которая объявила, что за проявленный героизм увеличивает Кире зарплату вдвое.
- А почему не втрое? – вступился за Киру Тёркин. – Сестриц-то три... Кстати, задержанных уже допрашивают. Думаю, в самом скором времени они получат по заслугам.
- Спасибо, Домна Платоновна, но я решила вернуться на парфюмерную фабрику. После всех этих стрессов ко мне вернулось стопроцентное обоняние! – Кира сияла как начищенный самовар.
- Отличная новость! – обрадовался Тёркин. – Думаю, стоит её отметить в каком-нибудь уютном кафе. Вы как? – он смущенно посмотрел на Киру.
- С удовольствием, господин Тёркин, – ответила ему Кира, внутренне ликуя.
- Зовите меня Василий, – смущённо улыбнулся Тёркин. – Можно просто Вася...