Давно искал какую-нибудь криминальную и страшную историю о Пскове и она нашлась, а точнее приключилась на псковской земле поздней осенью 1907 года.
Тогда в Пскове проживало большое количество административно-ссыльных «политических», да еще в эти дни прибыла партия на 200 человек из Прибалтики. Большинство находило приют на «разбойных» окраинах и в привокзальной слободе. Положение у ссыльных было тяжелое: голод и нужда толкали на отчаянные поступки от мелких краж в лавках, до крупных ограблений. Самым страшным среди таких преступлений, потрясших мирных обывателей, стало Крыпецкое дело.
Трагедия разыгралась 10 ноября, когда вечерняя монастырская служба уже завершалась, а ведущий монастырское хозяйство Петр Иванов отправился за продуктами для ужина. Возле кухни он столкнулся с двумя вооруженными людьми, которые потребовали проводить их к игумену. Напуганный, он повел их к келье на второй этаж главного корпуса.
На защиту игумена встал послушник Иван Степанов и завязалась борьба. Петр Иванов бросился бежать, вслед ему загремели выстрелы. Услышав крики и пальбу, слепой звонарь Шавров тут же начал бить в колокол. Один из нападавших взбежал на башню и застрелил звонаря.
Еще один бандит угрожал поленом иеродиакону Савватию, требуя показать путь к монастырской казне. Монах смог вырваться и через болото побежал в деревню за помощью.
Колокольный звон заставил жителей обители выбежать на монастырскую площадь, некоторые, думая, что начался пожар, несли ведра с водой.
Бандиты испугались и открыли стрельбу. Двое работников, Федоров и Семенов, были убиты на месте, монах Иаков смертельно ранен, был застрелен и один из наиболее уважаемых монахов монастыря отец Павел. Один из убийц подошел к телу послушника Федора Тарана и пнул его ногой со словами: «Проклятый монах, еще барахтается».
Прекратить побоище помогло появление окрестных крестьян, которые услышав колокол беды, спешили на помощь. Увидев приближающуюся толпу, бандиты бежали.
Полиция прибыла из Пскова через четыре часа. Разослали караулы, перекрыли ведущие к монастырю дороги, начались опросы, следствие. Пострадавшие описывали налетчиков: «все в городской одежде, невысокого роста, в коротких пиджаках и меховых шапках».
По этой примете и попытались остановить незнакомца на окраине деревни Подчерничье. На оклик подозреваемый не ответил, скрылся в ближайшей баньке и открыл стрельбу из револьвера. Началась перестрелка, которую прервал страшный взрыв. Баня взлетела на воздух. Как потом выяснилось, пуля попала в имевшуюся у беглеца бомбу. Бандит был буквально разорван взрывом и погиб на месте.
Следствие велось энергично. Подозрение сразу же пало на недавно прибывших ссыльных латышей. Один из них был найден в больнице с пулей в ноге. Полицмейстер с приставом и пятью стражниками отправились на квартиру в Любятове, которую снимала группа латышей и натолкнулись на попытку побега и вооруженное сопротивление. Один преступник был убит, были раненые. Среди найденного оружия был обнаружен браунинг - орудие преступлений в Крыпецком монастыре.
Допросы показали, что на монастырь напала группа «лифляндских уроженцев», которые планировали ограбить монастырскую казну для нужд одной из националистических партий. Выяснилось, что первоначальной целью был Псково-Печерский монастырь, но Крыпецы показались более легкой добычей.
Еще одну группу боевиков обнаружили в Алексеевской слободе. При аресте было убито два преступника и городовой, несколько человек ранено. Бомбисты обороняли дом, поэтому его подожгли. Среди арестованных был опознан еще один участник налета на монастырь.
Всего в налете на Крыпецкий Иоанно-Богословский монастырь участвовало 11 человек. Задержать удалось не всех. Одного добили сами члены банды, поскольку он был ранен в монастыре и не мог идти. Еще один взорвался при задержании в Подчерничье. Троих арестовали сразу, но поиски остальных продолжались еще около года и не без трудностей и опасностей. Например, начальник Псковского сыскного отряда Иван Ромуальдович Янчевский, перевозивший из Смоленской губернии арестованную по Крыпецкому делу женщину, едва не попал в засаду, а помогавший ему местный становой пристав был убит.
15 декабря 1908 года в Пскове, в здании Иркутского полка состоялся суд. Обвинителем выступал военный прокурор Михаил Яковлевич Балясный, произносивший вступительную речь почти три часа. Защитниками подсудимых выступили столичные адвокаты из известной группы политических защитников - Владимир Бернштам, Эдуард Пузуль и Иосиф Покровский.
Заметка на полях. Интересно, что адвокат - латыш Эдуард Александрович Пузуль в 1919 году был расстрелян по приговору коллегии Псковской ГубЧК, а в графе обвинения стояло «без статьи», а один из осужденных Яков Людвигович Гинценберг был ранен в Первую мировою войну, где служил в чине ефрейтора.
На скамье подсудимых были шесть мужчин: Эрнст Аболь, Мартин Каукуль, Яков Гинценберг, Иоганн Берзин, Отто Каптейн, Владислав Северин и три женщины: Мильда Зупан, Мария Земит и Санда Випус. Обвинение было также выдвинуто против местных обывателей Чумакова, Писарева и Филиппова, которые укрывали бандитов и помогали получить фальшивые документы. Все «политические».
Пресса проявляла к «Крыпецкому делу» исключительный интерес. Такие были времена, что некоторые газеты подогревали сочувствие к ... обвиняемым! На преступление, дескать, они пошли из-за голода, нужды, жестокости и несправедливости власти, невозможности найти заработок и отчаяния.
«Псковский голос» (газета конституционных демократов (кадетов), называвших себя Партией народной свободы) возмущался условиями содержания Мильды Зупан. Она была больна, а содержалась в тесной и перенаселенной камере.
За обсуждением общественно-экономических причин преступления и революционных идей, забылось его жестокость. Приговор, прозвучавший через три дня, оказался относительно мягким для убийц и рецидивистов.
Смертный приговор получил только Эрнст Аболь, остальных приговорили к каторжным работам на сроки от 10 до 20 лет, апелляции, поданные тут же, смягчали приговор еще больше.
«Псковские епархиальные ведомости» только и смогли заметить, что «эта страшная история не послужила отпугивающим примером для других злодеев».
Продолжение следует...