Павел Сурков
Один из главных режиссеров русского театра конца ХХ века Петр Фоменко сформировал особый сценический язык. Сегодня ему исполнилось бы 90, и для многих он до сих пор наставник. О том, чьи спектакли становились легендой еще до премьеры, — в материале РИА Новости.
"Противопоказанные" идеи
Фоменко попал в театральную сферу через музыку, и то не сразу. Сначала консервативные преподаватели Школы-студии МХАТ отчислили его "за хулиганство". Они считали, что идеи амбициозного ученика противопоказаны школе русского театра.
Юный Фоменко не сдался, поступил в ГИТИС и на филфак МГПИ. Там он ставил капустники, на которые стремилась попасть вся интеллектуальная Москва. В студенческих компаниях и сформировался первый дружеский круг Фоменко: обсуждали творческие планы, стихи, музыку, книги, фильмы… Визбор, Ким, Коваль — те, кто составил литературную и бардовскую богему 1960-х, "великие самоучки".
Музыка всегда была важным персонажем в постановках режиссера (в свое время он окончил Гнесинку и училище имени Ипполитова-Иванова по классу скрипки).
Театральный кочевник
Первые его работы сложно назвать успешными. Фоменко намеренно выбирал проблемные вещи, с внутренним конфликтом, за которые мало кто из старших коллег был готов браться. Его "Смерть Тарелкина" показали в театре имени Маяковского пятьдесят раз, а потом запретили.
Вскоре Фоменко поставил "Новую Мистерию-буфф" по мотивам пьесы Маяковского в Ленинграде — комиссия принимала спектакль шесть раз. В последний из зала выгнали всех случайных зрителей, чтобы никто не стал свидетелем сценического вольнодумства. Режиссер вспоминал, что ленинградские критики советовали ему собирать вещи и уезжать.
В итоге вердикт попросили вынести Николая Акимова. "Я не люблю Маяковского, но то, что я вижу, — это не Маяковский", — сказал он.
Фоменки
Фоменко отправился в странствия: не разрешают ставить в Москве и Ленинграде — он едет в Тбилиси.
Поработав в Грузии, вернулся в Ленинград. И почти десять лет проработал в Театре комедии (на его спектакли билеты раскупали буквально за минуты).
Тогда же, в начале 1980-х, начинается путь Фоменко как театрального педагога: его пригласили в родной ГИТИС. Он преподавал больше 30 лет. Среди его учеников — и Сергей Женовач, и Сергей Пускепалис, и, конечно же, десятки великолепных актеров, с гордостью именующих себя фоменковцами или, что проще и душевнее, — фоменками.
В Москве режиссер сотрудничал с театрами Маяковского и Вахтангова, но затем все же сосредоточился на собственном деле. В столице чувствовалась мода на студийность и экспериментальность. И в 1990-е Фоменко удалось официально оформить не просто мастерскую, а полноценный театр.
"Но" и "хотя"
Главным в его подходе была любовь. Он из тех редких режиссеров, кто не позволяет себе подавлять артиста. Фоменко попросту не работал с теми, кем не восхищался, к кому не чувствовал доверия. Ему не был нужен сиюминутный результат, достигнутый с позиции силы, — как педагог он старался все объяснить, добиться от актера взаимопонимания, создать атмосферу сотворчества.
При этом перевернуть произведение с ног на голову — не проблема, Фоменко с легкостью на это шел. Как вспоминали ученики, его любимыми словами были "но" и "хотя": он всегда пытался отыскать в пьесе что-то нестандартное, новый план или угол, под которым на нее еще никто не смотрел.
Полноценное признание пришло к Фоменко уже в зрелые годы, в 1990-2000-х. Но ему и не были нужны награды, ордена и премии, ему был нужен театр — с его актерами, учениками, которых он так любил и которые и были его главным сокровищем. Маленькая сцена у Кутузовского проспекта разрослась до одной из лучших театральных площадок города и стала точкой притяжения думающего и чувствующего зрителя. В зале не было случайных людей, а после спектакля зрители выходили оттуда чуть-чуть другими.
В этом была цель Петра Фоменко — сделать нас лучше: не поразить, не шокировать, а заставить задуматься, но при этом дать надежду. Задача, которую его театр выполняет до сих пор.