Санька смотрел на жёлтый ромб своего воздушного змея, на лазурный небосклон с белыми овцами облачков и был абсолютно счастлив. Как было привольно здесь на лугу в деревне! ХОРОШО!
- Шура, ну-ка возвращайся быстро в дом! Пора ужинать! - услышал он знакомый голос матери. Она стояла на пороге избы в длинном платье, замызганном фартуке, а её длинные русые косы покрывал платок, который отбрасывал тень на её серьёзные серые глаза, в уголках которых пряталась улыбка.
Мальчик не мог уложить в голове, что отец их бросил. Как он мог оставить Санькину мать - женщину умную, добрую, сноровистую ещё молодую и красивую. А сам Санька? Чем он перед отцом провинился? Ну, шалил иногда, как все мальчишки, но у тех-то родители не уезжали в город навсегда.
У Петьки папа тоже жил в Москве, но часто приезжал, а иногда и сына к себе брал. Николай Фёдорович работал в городе учителем истории, жил в квартире своего дальнего родственника, в своей комнате имел лишь раскладушку, стол, два стула, да старый обтрёпанный шкафчик. Когда к нему приезжал сын, приходилось стелить мальчишке на полу. Но тому и этого было достаточно.
И вот теперь счастливый Петька, вернувшийся вчера из очередной поездки в город поднял над крышей своего старого домика непокорного белого "Жеребца". Змей носился в небесной синеве, словно говоря что-то золотистому "Львёнку" Саньки. Как не хотелось уходить!
- Александр! - уже раздражённо позвала мать.
- Иду я, иду... - раздосадованно бросил мальчик и поднялся в столовую.
На ужин были котлеты и овощи с огорода. Есть не хотелось. Сейчас в такую жару прохладной газировки бы попить, а не этих горячих котлет. Санька поковырялся немножко в фарше, пожевал кусок помидора, наскоро поблагодарил да и вышел опять во двор. На узенькой улочке его уже ждал белобрысый загорелый Петька и черномазый Гришка с острыми тёмными глазками.
- Я тут такое от Володьки узнал! - начал первый восторженно. - В трёх километрах от села дом заброшенный есть, говорят даже с нечистью! Володька там крики слышал, а людей-то не было! Давай сходим, а Санька!
- Но я с вами только до калитки, - поспешно предупредил трусливый Гришка.
Санька кивнул. Ему больше не хотелось пускать змея. И втроём они пошли по траве вдоль главной дороги на запад, поддевая босыми ногами струйки грязного влажновато-холодного песка.
Дом оказался не таким страшным, как его представлял Петька. Санька вместе с товарищем зашли в пустынный двор, а Гришку оставили у калитки. В облике брошенной некогда избы не было ничего мистического, но исследовать её "внутренности" всё же было интереснее, чем торчать у себя дома.
Неожиданно, поднявшись на крыльцо они услышали внутри глухой крик и негромкий топот. Саньку охватило невольное сомнение и даже лёгкий страх. Он дрожащей рукой медленно открыл дверь и шагнул в неизвестность...
В конце коридора, залитого медовыми лучами вечернего солнца сидел большой белый кот. Он смотрел на незваных гостей своими прозрачными лимонными глазами.
- Это наверное персидский! - сказал Петька еле слышно, как-будто боялся потревожить мурлыку.
- Да нет, наверное сибирский, - так же тихо ответил Санька.
- Ангорский, - негромко, но отчётливо ответил кот.
Санька чуть не упал от удивления.
- Ты слышал, кот умеет говорить? - оторопело сказал наконец он.
- Нет... - удивлённо ответил Петька. - Тебе, верно, послышалось!
Но мальчик знал, ему не показалось. Значит кот разговаривал только с ним!
