Хочу записать несколько баек и историй из далёкого прошлого. Хотя бы что-то. На память.)
В последнее время часто вспоминается
Саня Докер.
На каких только кладбищах Питера не довелось мне потрудиться в студенческие годы портретистом... (Кстати, при мне же произошла и смена исторических эпох, эта профессия исчезла практически полностью за каких-то несколько лет. Теперь гравировкой по камню занимается скучная машина. А была целая культура, один наш инструментарий чего стоил) Но здесь речь пойдёт о кладбище Памяти жертв 9-ого января 1905 года. Дольше всего я работала в магазине "Памятники" через дорогу от кладбища на огромной территории заброшенного домостроительного комбината.
Какая там была натура для съёмок фантастического фильма или хоррора! По осени охранник ворот Женя Борода собирал между бетонных плит волнушки. Склад наших камней и цех располагался где-то в глубинах. Однажды приходящий подхалтурить Витюша Нос обещал подвезти до метро, только давай, говорит, в цех по дороге заедем, я там линейку забыл. Естественно, мы заблудились на комбинате, залитом мертвенным лунным светом. " Ладно, бензина много, казенный", - сказал не помню на каком круге мент по основному роду занятий Витюша.
Впрочем, и на кладбище бывало атмосферно. На работу я приезжала после института, а уходила так, чтобы успеть на последний поезд метро станции "Обухово". Пробираешься в темноте, в кармане деньги за работу, на могилах наркоманы пилят алюминиевые оградки на металл... надо отдать должное ребятам-установщикам, они пытались бороться с этим явлением, но, кроме неприятностей для себя же с милицией, ничего не добились. А моего лучшего друга словоруба Палыча (вечная память тебе, Палыч!) вандалы вообще едва не убили за замечание.
Один раз вышла прямо на шабаш сатанистов.
Ну вот, сзади жуткий пустой комбинат, вокруг бесконечные ряды могил, дальше железнодорожные пути, они-то и ведут к заветному метро. За железной дорогой еврейское кладбище, словом, готично. На путях ещё вечно товарняки стоят, до моста бежать лень, да и на последний поезд опоздаешь. Конечно, лезешь под. Не раз надо мной трогался вагон. Не раз в метель не глядя переступаешь через многочисленные рельсы и слышишь, что убрала ногу за миг до перевода стрелки.
Но далеко не все было так мрачно, например, как-то на кладбище произошли очередные кадровые перестановки, наш магазин временно переехал через дорогу и самое счастливое трудовое лето мы провели в так называемом красном домике у пруда и небольшой церкви.
По легенде в этом пруду кто-то из загулявших кладбищенских в гусарском порыве утопил несколько ящиков алкоголя, и периодически случались попытки туда нырять и добыть на опохмел.
Предвидя беспокойство бдительных читателей, сразу поясню, что все это весёлое безобразие с собачками, стуком инструментов и даже ремзоной, с которой прибегал к Палычу его приятель бультерьер Колька, находилось за кладбищенской оградой на некотором расстоянии и не тревожило покоя усопших.
Рядом с домиком стоял вагончик, где отдыхали и переодевались работяги. Много там было колоритных личностей и мифологических героев , помню, заходил некто совсем древний по имени Балда, обращавшийся к пожилому Палычу " Лешенька-мальчик". Но душой вагончика и прилегающих территорий без сомнения был Саня Докер.
Историю, откуда он взялся, я забыла. Только знаю, что работал когда-то в порту и не имел паспорта то ли какое-то время, то ли вообще. При кладбище он был сторожем и там же и жил зимой и летом.
Семьи у Сани не было, заработанное он тратил на какие-то часы, дорогой велосипед, выпивку и угощение всех, кто попадёт в поле зрения. Помню его яичницу с зеленым луком на сковородке. Гостеприимство Докера порой было немного навязчиво, учитывая необходимость быстро доделать работу и бежать к метро. Ещё ведь предлагалось и выпить, но тут спасал мой любимый Второй Закон кладбища: каждый наливает себе сам и столько, сколько ему нужно.
За Саней, недобро поглядывая на остальных, всегда бежал крепко сложенный рыжий кладбищенский пёс Шурик.
В хорошую погоду Докер часто щеголял невероятными татуировками работы знаменитого Коли Бомжа. Если бы пристрастия Коли не были бы столь непреодолимыми, полагаю, это был бы известнейший и богатейший мастер мирового уровня.
Во всяком случае, за прошедшие с тех пор два с лишним десятка лет я не видела ни вживую, ни на картинках ничего подобного по фантазии и качеству исполнения.
Главной страстью Сани Докера была живая природа в любых проявлениях. По случайно задавленному машиной кладбищенскому щенку Саня убивался годами.
Бывало, стою навалившись на гранит, работаю. Появляется Саня с загадочной улыбкой Моны Лизы, манит рукой.
- Чего, Сань?
Молча продолжает энергично кивать на выход. Вздыхаю, выключаю машинку, выхожу на улицу.
Саня показывает куда-то в небо. Через какое-то время замечаю движущуюся точку. - Воот, полетела, моя хорошая! - мечтательно произносит счастливый Докер. Он узнает всех ястребков кладбища Памяти жертв 9 - ого января в лицо.
В другой раз Саня заглянет:
- Пойдём, чего покажу!
- Саня, блин, ответственный момент...
- Пойдём, пойдём!
Выражаясь всяко про себя , иду за ним.
- Вот! - торжествующе объявляет Саня Докер.
На деревянном крыльце спит в лучах солнца толстый щенок лапами кверху, улыбается, повизгивает и бежит куда-то во сне.
И как тут было долго сердиться?
Перемещался по городу Саня редко и исключительно на такси.
- Еду как-то, - рассказывает он, - в такси. По делам. Вдруг на обочине вижу сбитого пса.
- Останови, шеф.
Выхожу, собака уже мертвая. Снимаю пиджак, заворачиваю, гружу в багажник. - Шеф, гони обратно!
Докер возвращается в вагончик, берет лопату и отправляется хоронить пса. Вместе с пиджаком, само собой.
Таксист не был обижен, можете мне поверить.
По прошествии нескольких лет, когда я работала уже совсем в других местах, но иногда созванивалась с Палычем, бывшие коллеги попросили меня сделать портрет.
К тому времени красный домик у них забрали, на кладбище всех или почти всех поменяли, для чего пошли в ход даже заказные статьи в газете "Комсомольская правда", магазин снова был на территории комбината , переехав буквально на сто метров в другое помещение. А Саню, как рассказал мне Палыч, выгнали из вагончика, и теперь он бомжует неподалеку на Софийской овощебазе и греется у каких-то костров.
Как раз во время моей работы нас навестил Саня Докер. Мне было неловко смотреть на него - ужасно его жаль. Но исхудавший Саня глядел бодро и хвастался новым спортивным костюмом, который он как-то добыл или выменял.
Это был последний раз, когда я видела Докера.
Ещё через несколько лет кто-то из наших рассказал мне конец истории Сани на этой земле. Не ручаюсь за точность, но примерно так: после очередных административных переворотов Саня снова оказался в вагончике.
И вот суровой зимой там отключилось электричество. Докер собрался, пошёл через рельсы к ребятам на Еврейское и в пути замёрз.
Возможно, он был при этом нетрезв, а возможно и нет - какая разница... Человек, с почестями хоронивший бездомных собак и кормивший и поивший всех подряд, сам замёрз как пёс.Злая ирония судьбы.
Саня Докер совсем не был ангелом, как это может показаться после моего взволнованного рассказа. Это был как минимум тяжелый алкоголик с весьма своеобразным манерами. А в его прошлом вообще могло быть все что угодно. Уже не узнаешь, да и ни к чему.
Как ты там, Санёк? Надеюсь, у тебя всегда тепло, ты щуришься, глядя, как в синеве парит твоя подружка. А у ног возятся самые славные щеночки за всю историю кладбища Памяти жертв 9-ого января 1905 года.
