В этот теплый майский день мы с женой и дочкой прогуливались по полям рядом с нашим домом в Михаловце. Сочная молодая трава, светло-голубое небо, поющие птицы и насыщенный запах цветущей черемухи способствовали умиротворению в душе и чувству глубокой беззаботоности.
Я снял рубашку, чтобы немного позагарать, Солнце припекало плечи и я провел руками по волосам чтобы посмотреть, не перегрелась ли голова. Волосы уже были горячи, но глубокая шевелюра некоторое время еще могла удерживать тепло, ноподпуская его к голове.
Это хорошо, не плохо бы прогреть больную поясницу, подумал я, уходя в свои мысли.
Ярко-голубое небо начало быстро темнеть, погружая меня в ночь. Чувство припекающего Солнца сменилось холодным сквозняком, бьющим в спину от шеи до самого кресца.
Редкие фонари в ночи, время от времени освещали силуэты мрачных людей в темном вагоне.
Я стоял прислонившись к раздвежной двери, разделяющей солон и тамбур вагона электрички. Своей спиной я пытался заслонить щель между стеной и дверью, через которую пронизывающим потоком в салон вагона проникал холод. На скамейке рядом с дверью спал мальчик лет пяти, напротив моя супруга, державшая на руках выписанную сегодня из больницы дочь. Больше всего я боялся за детей, которые могут простудиться.
Став невольным свидетелем и участником разыгравшейся трагедии, я до сих пор не могу по ряду причин говорить о многом, поэтому умышленно писал без лишних подробностей, но при этом старался отразить царившую в те дни атмосферу.
Когда мы сели в эвакуационный поезд в Киеве с 2-х летним ребенком на руках, которого за два часа до этого выписали из больницы (это были вагоны электрички), меня сразу "замуровали" у окна другие пассажиры. Сумки на полу, ноги на сумках, короче не бизнес класс.
Потом зашла семья: муж, жена и сын лет 10-12. Я их запомнил, т.к. в толпе на вокзале подходил к ним, что бы чего то спросить. Им небыло места сесть, муж провожал жену и сына, его глаза слезились, он нехотел их отпускать и переживал что они стоя поедут до Львова, я сказал что когда поезд тронится, мы разберем завалы, я выбирусь, передам дочку жене и уступлю место, попросил не переживать и сказал что позаботимся о его семье. Они так и несмогли расстаться и никуда в итоге непоехали разделив судьбу на троих.
Когда поезд тронулся, я уже выбрался и посадил мальчика и бабушку, которые как оказалось перед этим ехали в тамбуре, а мы еще с одним мужчиной ехали всю дорогу стоя, подпирая спинами раздвежную дверь в салон вагона электрички и щели, чтобы мороз незадувало в салон, т.к в первом же купе ехали дети в.т.ч. моя больная дочь.
Честно говоря я был уверен что отморожу себе все начиная с легких и буду награжден простатитом, но было пофигу, да и без вариантов, о себе практически никто не думал, безопасносиь детей была на первом месте.
Вскоре выяснилось, что в тамбуре с укутанным в плед маленьким ребенком ехала "неблагополучная" семья усевшись на своих чемоданах. В вагоне быстро нашлось кому уступить, но папаша отказывался заходить в салон. Что такое тамбур электрички в мороз -10 рассказывать надо?
Я и мужчина, с которым мы ехали стоя, долгое время безрезультатно просили того папашу зайти с ребенком в салон, и только прямая угроза дать ему крепких люлей убедила его в правоте нашей позиции.
Ехали всю ночь без света (светомаскировка), особенно затаив дыхание в местах, где недавно под Киевом шли тяжелые бои. Ночь была морозной, только яркая Луна и мелькающие огни иногда освещали лица измученных людей.
Всю ночь на встречу шли эшелоны с вооружением и гумонитарной помощью, железная дорога работала в своем напряженном ритме.
В больших городах поезд делал короткие остановки, включался свет, к вагону подходили волонтеры, закидывали в тамбур коробки и ящики с детским питанием и всякими пирожками, потом закрывались двери, гас свет и мы ехали дальше передавая детское питание и еду тем, кто в этом нуждался.
Спустя 12 часов за окном показались огни старого Львова
Ночь была незабываемо тревожной и одновременно романтичной(((....