«Звони!» - приказным голосом говорил Олаф Шольц – держа в одной руке телефон с трубкой правительственной связи, а в другой бутылку шампуня «Шварцковф» - перед стоявшим на коленях в берлинском бункере Роберту Хабеку!
«Щас помою, о май гатен» - ревел приемник Меркель – «Меня достало спать в трех свитерах и нюхать» - тут реально лидер Германии почти перекрестился по-русски, но вовремя сделал вид, что он вспоминает крест своего дедушки - «Твои чертовы носки!».
В дальнем конце бункера Аналена Бербок, нажимая ногой педаль на старой прялки, которую она нашла у своей бабушки и переделала под станок: все быстрее и быстрее точила топор. Взгляд ее был крайне нехорошим.
Нет, технически, еще год назад – эта прялка, и подключенный к ней генератор, колеса для точила не было – должна была вырабатывать «зеленый», ну в смысле, чистый, от примесей электронов Путина – свет. Проблема – оказалась на практике.
Эта клёвая штука, даже работая на максимуме – еле-еле обеспечивала ток, чтобы хоть Олаф, хоть Аланалена, подключив свои телефоны – писали из бункера гневные твиты. Ну, про Путина, про его агрессию, вы все сами знаете.
Однако, после того, как по «Северному потоку» упала прокачка, а самым главным руководителям ФРГ пришлось из экономии съехаться в один бункер – жить стало совсем невыносимо.
И ладно бы там, это банально было тесно. В углу гадил Хадек. Воняло при этом чудовищно и не спасал даже от руки вице-канцлером написанный плакат, стоявший рядом: «Так, мы раз за разом победим Путина!». Короче, в бункере – назревал – бунт.
«Звони» - кричал канцлер Шольц, а между тем Аналена Бербок встала из-за прялки и в тусклом свете керосиновой лампы, свечи давно закончились, как и путинский газ – свеженаточенный топор в ее руках блестел так очевидно, что Хабек понял – тянуть резину больше времени не оставалось.
«Алло» - дрожащим голосом сказал в трубку вице-канцлер Германии. «Шайбой по лбу не дало?» - заржал кто-то на другой стороне провода, явно довольный своей шуткой – «Канада слушает, премьер Трюдо на линии!».
«Герр Трюдо, это говорит Герр Хаббек, Берлин» - у вице-канцлера слова комом стояли в горле, но стоящая рядом Аналена так теребила изящной ножкой, на носке которой стоял топор, что приходилось торопиться – «Отттдайте, пожалуйста, нам нашу турбину!».
«А вам зачем?» - донеслось из трубки – «Может вы ее хотите русским отдать, а у нас санкции… не нравится мне ваш настрой дорогой Герр Хабек! Уж не хотите ли вы предать трансатлантическое единство, а?».
«Верни турбину, сука малолетняя! Мой дед таких как ты крестом в лагере по плацу гонял!» - взревел не выдержав Олаф Шольц, понимая, что кажется прогресса не будет и ему опять придеться есть этих долбанных гусениц по вечерам на ужин.
«Оооо, это герр Шольц» - донеслось из трубки – «Я очень есть рад с вами познакомиться, но вы же понимать, мои соседи из Сияющего Града на Холме нам тоже перекрыли трубопровод! Давайте будем бороться вместе!». И связь прервалась.
«Господи, как бы в плен-то так сдаться, чтобы шконку дали нижнюю» - подумал канцлер Германии, вспоминая рассказы деда, что у русских хоть раз в неделю, но давали мыться в бане. А если себя хорошо вести, каждый год выдавали еще и чистые, пускай не новые, но чистые портянки.
В углу бункера, там где стоял плакат Хабека, кто-то закряхтел. Шольц с Аналеной отвернулись, обнялись и затряслись в рыданиях, пытаясь не дышать носом…