* * *
моей маме Августе Александровне
В одиночестве - память легка,
и так коротко лет расстоянье…
Как от маминого платка,
пролетает над полем – сиянье.
С вами тоже так было: страда,
бильца в зорьке в поля зазывали…
Приходила святая пора –
травы силы и сок набирали.
В сердце звонкое время - косьбы.
Сенокос - не окинешь глазами.
Мама, в синем платке – от росы
подбирает сиянье граблями.
А зимой, притомится в печи
молоко,
в кринке пенкой займется –
и на детских губах – калачи
запылают молочного солнца.
Я вдыхаю далекий дымок,
тот, печной,
тот, березовый самый!..
На губах – как молочный припек,
имя «Августа», имя мамы.
Ну что же! Проводили Петровки, пора возвращаться на сенокос! В народе верят, что в этот день приходят на подмогу, травы косить, сено ворошить, сгребать да копнить, да стога метать Божии служители Козьма-Демьян. Наяву казалось вот оно - их присутствие на лугах, на сенокосных угодьях .
Сказывали: «Кузьма-Демьян платы никакой за свой труд они не берут, но надо помолиться и попросить у Господа, чтобы срядил их на работу да на добрые помочи в мир». И слышалось, едва заря тронет лучом небо: «Придите, посланные Господом, врачеватели душ, бессеребреники святые, Кузьма-Демьян, помогите осилить страду. Побудьте ради нас грешных, поживите с нами, ободрите немощных и страждущих, едино во щедрости в миру житейском!»
Велики были сенокосные дни. Но доставались из сундуков покосные рубахи, самые любимые. На севере они были удивительно праздничные. Красный цвет и белый - символы красоты, силы, светлого начала - испокон были главными на русской земле. Поклонение рожденным землей травам и цветам в эти страдные сенокосные дни было озарено даже крестьянской одеждой.
К этому дню Кузьмы-Демьяновы радетельницы, варили кашу - «ссыпчину». Всем крестьянким миром собирали крупу, масло, молоко, соль. Деревня - миром велика. Каша эта - общая. Кто крупы принес, кто масла, кто соли. А когда каша сварится, поспеет, то разносился крик над утренней землей: «Кузьма-Демьян, идите исти к нам!»
Все вместе, рядом, всем крестьянским миром собирались, чтобы из одного горшка отчерпнув и отобедав, после так же дружно разделить между собой долю великих страдных дней.