Пенсионеры перестройки

Встреча первая

У Андрея Ивановича всегда была прекрасная репутация. Такая прекрасная , что все борцы за светлое будущее всегда сплачивались вокруг него. Правда это светлое будущее каждый понимал по своему, так сказать, в меру своих умственных способностей, но тем не менее, Андрей Иванович был горд, что всегда оказывался в первых рядах. Он всегда шел в ногу со временем и перестройка не застала его врасплох. Его уход на пенсию совпал с началом рыночных отношений и он воспринял это как должное. Вообще то он привык работать в тиши кабинета, но кабинета у него теперь не было, а когда нет ни кабинета, ни денег, ни коровы выход один- надо идти на рынок. Для начала он решил продать часть своей шикарной библиотеки. Жалко конечно, но в могилу с собой книги не унесешь, да и кушать хочется. Но на рынке его в первый же день побили такие же "бизнесмены" как и он, потому что как выяснилось, он вторгся со своими книгами на чужую территорию. Оказывается на рынке все уже было поделено и всем распоряжались " крышеватели" ларьков. Они следили за порядком, а заодно и за тем, чтобы вовремя собирать дань с таких бедолаг как Андрей Иванович.

Придя домой и замазывая в ванной йодом раны, полученные в перепалке, он вдруг подумал, что идея выпихнуть на рынок социально-незащищенных граждан, какими оказались пенсионеры, была далеко не самой лучшей, так как каждый выпихнутый становился своего рода искрой, а из "искры- как говаривал вождь мирового пролетариата- может возгореться пламя".

Встреча вторая

Все, наверное, помнят как в 90-е годы почти у каждой станции метро в часы пик выстраивались ряды новоявленных "бизнес- вумен" со своим товаром. Нина Петровна была одной из них. Как бывший партийный работник она считала себя человеком очень предприимчивым, а потому выйдя на пенсию она решила заняться бизнесом. Сначала думала арендовать палатку на рынке, но, как говорится человек предполагает, а бог располагает. Как выяснилось, пенсия Нины Петровны оказалась гораздо меньше, чем она ожидала, ни на палатку, ни на товар ее явно не хватало. И тогда, собрав кое какие вещички она отправилась к ближайшей станции метро, где уже стояли в ряд такие же бедолаги как и она. Но оказалось, что бизнес дело тонкое и новичков не любит. Откуда ни возьмись появились лихие парни в милицейских шинелях и запихали Нину Петровну и ее новых подружек в автобус.

В отделении милиции молоденький милиционер пытался выяснить у Нины Петровны слыхала ли она о том, что уличная торговля запрещена, и, покрутив пальцев у нее перед носом, он пригрозил конфисковать весь ее товар да еще и оштрафовать. В партийном сознании Нины Петровны никак не укладывался смысл происходящего. Она не могла понять почему запрещена уличная торговля, если во всем мире она процветает. В выходные и праздничные дни на площади все городов всего света съезжаются люди со своим товаром. И это называется "Фломаркт". И это - не спекуляция, это -работа. А, как говорил Вольтер , "Работа избавляет нас от трех великих зол -скуки, порока и нужды",

Встреча третья

Когда то у Марии Семеновны была мечта -уехать в Израиль И в этом вопросе она находила полное понимание и поддержку своих товарищей по работе. Работала Мария Семеновна старшим научным сотрудником в НИИ, который в народе попросту называли синагогой, потому что, как выяснилось, все сотрудники этого НИИ были евреи. Но правда последнее время из Израиля приходили слезные письма. Друзья и знакомые Марии Семеновны рванули туда в начале перестройки. Теперь они проклинали все на свете. Потому как жили на съемных квартирах и занимались уборкой вилл богатеньких израильтян, потому как все они оказались интеллектуалами, а этого добра в Израиле было более чем достаточно. Перед выходом на пенсию Мария Семеновна решила, что для того, чтобы работать уборщицей с докторской диссертацией совсем не обязательно ехать в Израиль, потому как богатеньких граждан в России в 90-х образовалось невероятное количество. Теперь они назывались "новые русские", они понастроили себе виллы ничуть не хуже чем в Израиле, и спрос на уборщиц был невероятный. Вот к одному такому "новому русскому" она и устроилась. Надо сказать, что вскоре после этого знаменательного события Мария Семеновна как то резко изменилась. И все находили, что темы разговора у нее стали какие то странные. Теперь она рассказывала знакомым, сколько туалетов в доме, где она теперь служит. И самое ужасное, что говорила она об этом с таким же упоением, как раньше о своей докторской диссертации. И у знакомых даже сложилось впечатление, что теперь Мария Семеновна не сможет отличить лабораторную пробирку от унитаза. Но как говорится "никто не обязан соответствовать вашим представлениям о правильном и прекрасном, кроме вас самих." И похоже, что своей новой жизнью Мария Семеновна была очень довольна.