Генерал-лейтенанат, сенатор и гражданский губернатор Таврии Андрей Михайлович Бороздин был в бешенстве. Обе горячо любимые дочери - на выданье, и обе его опозорили и ослушались. Дочери его Мария и Екатерина рано остались без матери и, как поговаривали злые языки, Бороздин искал для них богатых и знатных женихов.
Но сначала старшая из дочерей Мария влюбилась в этого итальянского "прощелыгу", вдовца с четырьмя детьми. Вообще-то не прощелыгу, а героя войны 1812 г - на минуточку. Но все равно... Видано ли дело? И ведь родитель сам виноват, что Мария познакомилась с Иосифом Викторовичем Поджио в имении родственников матери Софии Львовны Бороздиной (в девичестве Давыдовой) - в имении Давыдовых. Старший из двух братьев Поджио - Иосиф - итальянец с черными горящими глазами глубоко запал в душу молоденькой романтичной Машеньки.
А как же ей не быть романтичной? Существует предположение, что неяркая блондинка Мария Бороздина в 1820 году сразила наповал Александра Пушкина, и вдохновила поэта на строки о нереиде - морской древнегреческой нимфе:
Среди зеленых волн,
лобзающих Тавриду,
На утренней заре я видел нереиду,
Сокрытый меж дерев,
едва я смел дохнуть;
Над ясной влагою полубогиня грудь
Младую, белую как лебедь,
воздымала
И пену из власов струею выжимала.
А позже К. Данзас подтвердил, оставив комментарий к этому стихотворению: «…одна из дочерей Бороздина показала себя Пушкину в наготе, кажется, при купании».
Но где Пушкин, а где реальная жизнь?
Как только не отговаривали родственники Машеньку, говорили, что Поджио - вдовец, что она не справится с 4-мя чужими детьми - Маше 21 год, а старшему сыну Поджио почти 9 лет, что Иосиф ей не пара по возрасту, и что он католик, наконец. Ничего не помогало. Мария без памяти влюбилась. Пришлось, скрепя сердце, Марию замуж отдавать. Рассерженный отец объявил о том, что лишает непослушную дочь приданого. Но и это не помогло. И только Мария Андреевна и Иосиф Викторович Поджио ...тайно обвенчались в католическом храме в Одессе, в январе 1825-го года, как вдруг - бац!- и с младшенькой дочерью Катей конфуз вышел.
Организовался откуда-то жених Катеньки - Михаил Павлович Бестужев-Рюмин, сын надворного советника. Вернее появился он еще в 1824 г до венчания Машеньки, но последствия расхлебывали потом еще долго. Ездил жених в дом, оказывал Кате знаки внимания, обещал жениться, даже помолвка вроде бы как состоялась. Катя буквально парила на крыльях любви...Только отец Екатерины с женихом этим смирился. А он эвана какой фортель выкинул - помолвку спешно разорвал, не захотел на Катеньке жениться. Непонятно, то ли вольнодумец Пестель его отговорил, то ли родители Мишки Бестужева имели что-то против женитьбы на Екатерине Андреевне, только передумал жениться Бестужев-Рюмин.
Хорошо еще, что не всех женихов распугал, остались на белом свете настоящие офицеры, готовые постоять за честь девушки. Да опять незадача! Нет бы только этот поручик Володька Лихарев взял бы да на Катеньке и женился чинно-благородно. А он устроил этакую сатисфакцию - вызвал Михаила Бестужева-Рюмина на дуэль, 8 ноября 1824 года! Да чуть жениха и не потеряли. Первым стрелял поручик Лихарев, его пуля всего-навсего сорвала эполет с плеча Бестужева-Рюмина. Ответно Михаил выстрелил в Лихарева, попав ему в бедро. А штабной лекарь почему-то решил пулю не трогать, так она, окаянная, в нем и сидела полжизни.
Поручик Владимир Лихарев был влюблен в младшую Бороздину. Екатерина Андреевна решила в знак благодарности согласиться на его предложение руки и сердца. Но родитель опять же не был в восторге от этого брака младшей дочери. Шутка ли сказать, в семье у Лихарева еще девять братьев и сестер, достатка почти никакого. И Катя его кажется не очень любит. К чему такой жених? Разве только девичью честь спасти, чтоб пересудов не было.
Как бы там ни было, а 17 (29) августа 1825 года состоялось венчание Екатерины Андреевны Бороздиной с Владимиром Николаевичем Лихаревым (1803—1840), в имении Бороздиных в Телепино Киевской губеринии. А после свадьбы молодожены Лихаревы временно поселились в имении Иосифа Поджио (мужа старшей сестры Марии Андреевны), вернее его маменьки, в селе Яновке Чигиринского уезда Киевской губернии.
Следует сказать, что Иосиф Поджио вступил в Южное общество еще в 1824 году, да и Владимир Лихарев тоже состоял членом Южного общества, в которое был принят родственником тещи и его соответственно, полковником В.Л. Давыдовым. Мог ли предполагать любящий отец Андрей Михайлович Бороздин, что оба зятя окажутся активными участниками тайного декабристского общества, вольнодумцами? Только жизнь испортят его доченькам! Отец знать не мог, а вот дочери знали еще от Бестужева, но скрывали от родителя.
Обе сестры Бороздины имели похожие обстоятельства - на момент ареста их мужей они обе были беременны с разницей в месяц-полтора. Однако судьбы сестер немного расходятся.
Далее Иосиф Поджио в своем Южном обществе вызывался принять участие в убийстве императора Александра I, конечно же все планы сорвались или существовали на уровне разговоров. Но после поражения декабрьского выступления 14 декабря, Поджио был арестован в обстановке строжайшей секретности, его местонахождение держали также в строжайшей тайне по личной просьбе тестя сенатора Андрея Михайловича Бороздина, не смирившегося с замужеством дочери Марии. Поджио был предан суду и приговорён к 12 годам каторги, затем по конфирмации срок его был сокращён до 8 лет каторги. Но Поджио еще целых 8 лет оставался в одиночном заключении в Шлиссельбургской крепости по ходатайству могущественного тестя. Расчет сенатора Бороздина был прост - пока Поджио в крепости - дочь Мария в Сибирь за ним не кинется, как кузина Волконская.
Но Мария даже не знала, что Иосиф находится в Шлиссельбургской крепости, от нее все скрывали. 8 апреля 1826 года у Марии родился сын Лев, его крестным стал родственник матери Николай Николаевич Равевский. Проживала Маша тогда в Москве. Мария Андреевна, разрешившись от бремени, пыталась узнать хоть что-то о том, где ее муж, но ей не выдавали никаких сведений о нем. Однако Мария узнала, что первые жены декабристов уже отправились в Сибирь вслед за мужьями. Тогда она написала письмо кузине Марии Волконской о том, что тоже будет пытаться выехать в Сибирь, но только в 1828 году получила ответ, в котором Волконская убеждает Марию повременить. Волконская сообщила кузине, что Поджио нет на Нерчинских рудниках и вообще его нет в Сибири. В 1830 году Мария обратилась с письмом к царю, дабы узнать о судьбе мужа. Ответ был весьма уклончивым, через канцелярию.
Отчаявшись, Мария Андреевна по уговорам отца все же воспользовалась правом "жены преступника" и развелась с Иосифом Поджио. Есть версия, что отец выставил Марии условие - она разводится с мужем, тогда его отправляют по этапу, или он так и погибнет в своей одиночке, в каземате. И Мария якобы выбрала развод. Но другая версия о том, что она узнала о судьбе мужа в конце жизни, опровергает предыдущую.
Впоследствии Мария Андреевна, устав от одиночества и полного разлада своей жизни, вновь вышла замуж. В то время она с сыном проживала в имении отца в Крыму, в Кучук-Ламботе, а неподалеку проживал граф Воронцов, который по-отечески и по-соседски опекал сестер Бороздиных. А адъютантом Воронцова служил князь Александр Иванович Гагарин (потомок Рюриковичей). Так и встретились два одиночества Мария и Александр на крымских просторах, а в 1834 году сыграли свадьбу. После замужества Мария Андреевна жила с мужем в имении ее отца в Кучук-Ламботе и иногда в Одессе, в "ставке" Воронцова, где она считалась непременным членом дома графа Воронцова. Только вот Александр Гагарин по долгу службы часто отлучался на Кавказ, поэтому Мария не успела к нему привязаться так, как в свое время к Поджио. А в 1845 году супруги Гагарины и вовсе переехали на Кавказ.
А Поджио? Декабристу в сырой одиночной камере было во много раз тяжелее, чем на Сибирской каторге, у Поджио появились признаки чахотки, он буквально сходил с ума от одиночества и неведения о семье и детях. В 1829 году ему разрешили переписку с родными (но не с женой) без указания места пребывания. После нового замужества Марии, летом 1834-м года Поджио отправили в Сибирь, только там он узнал о том, что жена с ним в разводе и уже состоит в новом браке. Он находился на поселении в Иркутской области. А в январе 1841 г. ему разрешено было выехать на Туркинские минеральные воды. Умер Иосиф Викторович Поджио 6 (или 8) января 1848 года в Иркутске в доме Волконских, похоронен на Иерусалимском кладбище.
У Марии Андреевны и Александра Ивановича Гагариных детей не было, несмотря на то, что Марие на момент бракосочетания было всего около 30 лет, а князю 33 года. В 1849 году чета Гагариных проживала в Тифлисе. На одном из ежегодных балов к Марии Андреевне подошел какой-то человек, спросил ее помнит ли она своего первого мужа Иосифа Поджио и буквально выплеснул на нее повествование о его судьбе и о том, что Поджио умер год назад в Читинской области. Себя не помня, Мария, потеряв самообладание, выбежала из бальной залы и побежала вдоль парка к нарзановым купальням. Разгоряченная после бала Мария Андреевна то ли бросилась в источник в состоянии афекта, то ли решила принять холодную нарзановую ванну (тут сведения рознятся), но внезапно умерла после контрастных нарзановых вод от удара.
Сын Марии Андреевны и декабриста Иосифа Поджио, Лев Поджио, никогда не видел своего отца, стал военным, служил в Новомиргородском уланском полку, но после 1847-го года о его судьбе ничего не известно. А имение отца Марии в Кучук-Ламботе досталось Александру Гагарину, там он и похоронил свою жену Марию Бороздину. Затем Гагарин был тяжело ранен в боях с горцами близ Тифлиса. А на склоне лет влюбился в княжну Анастасию Тассо, которая была вдвое моложе его. Родители Тассо отказали Гагарину, но Анастасия сбежала от них к возлюбленному. Они поженились, и она родила ему детей, но это уже совсем другая история.
Судьба младшей сестры Екатерины сложилась похожим образом. На момент ареста мужа Владимира Лихарева, 29 декабря 1825 года, Екатерина Андреевна была беременна. Их единственный сын Николай родился в Телепино через месяц после рождения кузена Льва (сына Марии) - 28 мая (9 июня) 1826 г.
Декабрист Владимир Лихарев в это время находился в Петропавловской крепости, а в феврале 1827 года был отправлен в Читинский острог. Под давлением отца, как и старшая сестра Мария, Екатерина не смогла последовать за мужем в Сибирь. В этот период жизни Екатерина Андреевна жила с сыном Николаем в имении свекрови Коншинке Тульской губернии. В 1829 году Екатерина и свекровь безуспешно ходатайствовали о переводе Лихарева рядовым в действующую армию. Затем в мае 1830 по ходатайству матери Лихарева разрешено было перевести в Курган Тобольской губернии, а потом в Тобольск для извлечения пули, находящейся в правом бедре. Операция прошла более менее нормально. Но дальнейшая жизнь не складывалась, вскрылись неприглядные стороны жизни Владимира Лихарева.
И в 1834 году брак между Екатериной Андреевной и Владимиром Лихаревым был расторгнут. Владимир ужасно переживал развод с женой, но сам же и был в нем виноват по уши. На поселении он жил на широкую ногу, не считаясь с возможностями его семьи, растрачивал все деньги, присланные ему женой и матерью, наделал огромных долгов, занял 9 тысяч рублей у родственника Бобринского (родственника еще Екатерины II), о чем Бобринский и сообщил его жене, куда же ушли деньги - на "светские развлечения", местных женщин и проигрыши в карты, было даже следствие губернатора по его делу о долгах. Тогда Екатерина и приняла решение о разводе с неверным мужем, который оказался к тому же растратчиком.
После развода Екатерина Андреевна получила право вступить в новый брак. Она жила с сестрой в родительском доме в Крыму. Мы уже говорили, что граф М.С. Воронцов взял двух сестер-«вдовушек» под свое покровительство. Они считались непременными членами его одесского дома, в нем же они и проживали. По словам современника, в «отличие от сестры, видной и бойкой Марии, Екатерина Андреевна была томной красавицей, расходилась в самой напыщенной чувствительности, вздыхала и поднимала глаза к небу». И в 1836 году подчиненный Воронцова тоже пал жертвой ее томных глаз и сыграл немалую роль в ее судьбе. Екатерина Андреевна вышла замуж за этого помощника графа Воронцова, отставного гвардии прапорщика Льва Антоновича Шостака (1810—1843). От этого брака она родила двух сыновей: Евгения (1837) и Александра (сентябрь 1838). А через полгода после рождения младшего сына, в марте 1839 года, Екатерина Андреевна внезапно умерла от чахотки в Симферополе. Похоронена она в семейном склепе в имение в Кучук-Ламбате.
Её муж Лев Антонович Шостак был женат вторым браком на дочери одесского откупщика Екатерине Николаевне Ислентьевой (1818—20 октября (2 ноября) 1904 года), очень знаменитой женщине, начальнице петербургского Елизаветинского училища и Николаевского сиротского института, с 1887 года кавалерственной даме ордена Св. Екатерины (малого креста). Их совместный сын Анатолий (1842—1914) стал харьковским и черниговским вице-губернатором.
История была бы не полной, если бы мы не упомянули здесь о декабристе Михаиле Павловиче Бестужеве-Рюмине, отказавшемся от руки и сердца Екатерины Андреевны Бороздиной. После провала восстания декабристов Михаил Павлович был осужден, а 13 июля 1826 года Бестужев-Рюмин был казнён на кронверке Петропавловской крепости в числе пяти участников декабристского восстания. По одной из версий, похоронен вместе с другими казнёнными декабристами на острове Голодае. Помните его дуэль с Лихаревым? Так вот к нему как раз применима пословица: "Кому суждено быть повешенным, тот не утонет", как бы банально это ни звучало.
О декабристе Фаленберге здесь.
О декабристе Мозгалевском здесь.
Алена Ли.