Начало.
Юля уснула уже под утро, спалось плохо на новом месте. Когда она проснулась, Серафима уже хозяйничала на кухне, пришлось вставать — некрасиво было дальше нежиться в кровати. Умывшись прохладной водой, Юля окончательно проснулась. Она планировала сегодня забрать свои вещи из камеры хранения на вокзале и купить продуктов, она вчера заметила, что полка Серафимы в стареньком холодильнике почти пустая.
Зайдя на кухню, Юля уважительно заставила Серафиму сесть, а сама взялась за приготовление несложного завтрака. Она пожарила яичницу с колбасой, сделала бутерброды с сыром и поставила чай со вчерашним вареньем. Юля положила приборы для Серафимы, она была уверена, что женщина помимо вилки воспользуется и ножом. Так и было, Серафима Степановна аккуратно нащупала вилку и нож, отрезала небольшой кусочек и отправила в рот. Ели молча.
-Благодарю Вас, милая, было очень вкусно, - Серафима отодвинула пустую тарелку с приборами.
- Вкусно, но мало, - засмеялась Юля, убирая тарелки в раковину.
- Знаете, дорогая моя, в то голодное время, таким набором продуктов можно было кормить семью несколько дней. Я не отвлеку Вас своими старческими воспоминаниями? - Серафима повернулась в сторону Юли.
- Конечно, нет. Мне очень интересно Вас слушать. Только давайте я доведу Вас до комнаты, и Вы продолжите мне рассказывать из удобного кресла, - сказала Юля, домывая посуду, - и будем пить чай с вареньем!
Все планы девушки отодвинулись на несколько часов, сначала она собиралась в подходящий момент вежливо прервать Серафиму, но не смогла. Сидела и слушала, затаив дыхание, медленную тихую речь человека, вещавшего о поистине ужасных событиях...
Когда сгорел сахарный склад, семья маленькой Симы еще обладала остатками припасов. А вот остальные... Серафима помнила, как они с бабушкой дошли до места пожара. Над пепелищем стоял странный запах паленого и горечь от сгоревшего, расплавившегося сахара. Симина бабушка надеялась, как и многие, найти там хоть какие-то остатки еды, но когда пришла, то увидела, как люди, словно животные, ползают на коленях в месиве из снега, пепла и земли, отталкивают друг друга.
Все это происходило в странной тишине, никто не разговаривал, не ругался. Просто каждый пытался урвать себе горсть земли побольше. Они тогда ушли, не стали дальше смотреть на такое нечеловеческое унижение людей. Бабушка всю дорогу плакала. А мама потом рассказала Симе, что эту землю вываривали, процеживали и пили как сладкий кипяток вместо чая. Даже когда собраны были все остатки сгоревшего сахара, люди долго еще приходили и собирали пустую уже землю с пепелища...
У Симы в соседнем дворе были две подружки, две сестры Оля и Катя. Оле было двенадцать лет, и даже в довоенное время отпускали Симу и Катю гулять под присмотром старшей девочки, а уж во время войны дети и вовсе были предоставлены сами себе. Втроем они ходили за водой и помогали друг другу поднимать эти неприподъемные ведра, сначала в дом к девочкам, потом к Симе.
Уже много позже, когда не стало не только мамы, но и закадычных подружек, часто Серафима вспоминала такую необходимую помощь и плакала. У самой силенок было мало, а морозы были лютые, в подъезде лестница представляла собой ледяную горку. Вот и тащила Сима тяжеленые ведра наверх, поскальзывалась, роняла, разливала и катилась вниз по этой горке.
Вода не доливалась вниз, а на сорокаградусном морозе моментально застывала. Маленькая Сима брала в ободранные ручонки бечевку от санок и ехала обратно за водой. Бабушка болела, ее надо было кормить. Она лежала в постели, как огромный белый сугроб, накрытая вещами и одеялами, и ждала Серафиму. С момента ухода ребенка и до ее возвращения, страх не покидал старую женщину...Почему?.
