Представляю вам статью журналиста-международника Гамэра Баутдинова, который исследовал историю известного дворянского рода Беклемишевых. Любознательный читатель найдет здесь очень много интересного из истории Великой Татарии.
Путешествуя по Москве, вы непременно окажетесь на Красной площади. Кстати, здесь находится и несколько памятников, так или иначе связанных с Востоком, татарами, Казанью. Это Исторический музей, где хранится богатое культурно-художественное наследие разных народов России, в том числе и предков современных татар. Это и главная, Спасская (ранее Фроловская) башня Московского Кремля, верхняя площадка которой украшена поясом арок, резьбой, фигурами фантастических животных и каменными статуями – «болванами» или «балбалами». В одном из дореволюционных путеводителей по Москве о них говорится так: «Их нагота шокировала средневекового москвича, и вот этим «болванам» были сшиты «однорядки из аглицкого разного цвета сукна». В оригинале это те изваяния, которые ставились степняками на огромном евразийском пространстве. Они были разными по форме, имели различные названия (от тюркского «балван», «балабан», «палван» до древнерусского «бълванъ», тоже тюркского происхождения). Разным было и их предназначение, но ныне в большинстве случаев их рассматривают в качестве надгробных памятников, известных нам как «половецкие каменные бабы». Их коллекцию можно увидеть в «Половецком дворике» того же Исторического музея. А за Кремлёвской стеной, вблизи Спасской башни, в средние века находился Ханский (Ордынский, Татарский) двор, на территории которого был построен Чудов монастырь. Другая достопримечательность Красной площади – «Покровский собор, что на Рву» (храм Василия Блаженного), необычный для традиций православного храмоздания. Исследователь М.Г. Худяков «В очерках по истории Казанского ханства» писал: «Венцом татарского влияния в русской архитектуре может считаться храм Василия Блаженного в Москве, сооружённый в память покорения Казани». Перед храмом стоит памятник освободителям Москвы Кузьме Минину и Дмитрию Пожарскому, поставленный в 1818 году (скульптор И.П. Мартос). В последние годы историки достаточно убедительно писали о татарских корнях Минина. Относительно же князя Пожарского существует некоторое единодушие мнений, хотя он тоже имел татарские корни по материнской линии из рода Беклемишевых. Их имя осталось в названии Беклемишевской угловой башни в юго-восточной части Кремля, которая стоит у набережной Москвы-реки и обращена в сторону Замоскворечья.
К этой башне от собора Василия Блаженного ведёт Васильевский спуск, упирающийся в Кремлёвскую набережную. Своё название башня получила от имени служилых татар Беклемишей («беклемиш» – охраняющий, запирающий), которых историк Альфред Хасанович Халиков называл «потомками татарских князей Ширинских-Мещерских». Есть и другие версии их происхождения. Известно, что братья Фёдор и Афанасий Беклемиши находились ещё на службе великого князя Дмитрия (позже названного «Донским») и в 1367 году участвовали в строительстве первых каменных стен Московского Кремля. В XV веке Беклемиши стали князьями-дворянами, и некоторые из них во второй половине того же века упоминаются как московские воеводы. В 1472 году Никита Васильевич Беклемишев был отправлен великим князем Иваном III послом в Казань, а в 1474-1475 гг. – в Крым. Тогда отношения между Москвой и Крымским ханством носили в основном дружественный характер. О высоком положении Беклемишева при великокняжеском дворе сообщал историк Москвы И.Е. Забелин, и, рассказывая о боярах, живших на кремлёвской территории, он писал: «Такой двор находился и вблизи наугольной башни Кремля, принадлежавший боярину Никите Беклемишеву, именем которого стала прозываться и упомянутая башня Беклемишевская». Эту башню в 1487-1488 г. построил итальянский архитектор Марко Руффо. Наследник Беклемишева, «боярский сын и думный дворянин» Иван Никитич Беклемишев по прозвищу «Берсень» («бер син» – ты один, единственный), был одним из ближайших сподвижников великого князя в Москве, пользовался его большим уважением и влиянием при дворе и боярской думе. Иван Беклемишев-Берсень также направлялся послом к крымскому хану Менгли-Гирею и к польскому королю Казимиру IV. Беклемишев унаследовал двор, принадлежавший его отцу в Кремле, и тот же Забелин замечает, что «Берсенев двор отличался своим крепким устройством, а потому служил как бы крепостью, для заключения в нём опасных людей или таких, которых надо было держать под стражею. В 1472 году сюда был посажен вместо смертной казни Венецианский посол Иван Тревизан за то, что обманул Государя, хотел проехать в Орду к Хану Ахмату под видом простого купца». Высокая и укреплённая Беклемишевская башня (46,2 м), получившая также название Москворецкой, имела и военное значение, защищая брод и переправу через Москву-реку. В 1524 году, уже при великом князе Василии III, Беклемишев- Берсень, «имея несчастие быть умным человеком», попал в опалу, и его кремлёвский двор был конфискован. Ему оставили поместье, находившееся по другую сторону Москвы-реки. Отсюда становится понятным старое название местности Берсеневка, а также Берсеневской набережной с Берсеневским переулком, находящихся уже по другую сторону Москвы-реки. О древности этого топонима говорит и то, что в конце XV века существовала каменная церковь св. «Николы за Берсеневой решёткой». Именно эта решётка как раз преграждала доступ посторонним в те владения, за которыми наблюдал Иван Беклемишев. Также на ночь закрывалась и Татарская слобода в Замоскворечье. Однако Беклемишев недолго пользовался свободой, и уже в 1525 году Василий III повелел казнить строптивого боярина, имевшего смелость высказывать «дерзкие слова» в адрес великого князя. Другие Беклемишевы избежали столь суровой расправы, и сумели показать себя уже при Иване Грозном. Они были воеводами, участвовали в походах московских войск, а позже служили стольниками, стряпчими, судьями. Род Беклемишевых разрастался также благодаря брачным узам с другими фамилиями. От них, в частности, пошли роды Змиевых, Княжниных, Орловых, Щепотьевых и других. Для нас представляет особый интерес родство Беклемишевых с Пожарскими. В 1571 году Михаил Фёдорович Пожарский, происходивший из старинного дворянского рода, вступил в брак с княгиней Марией (Евфросинией) Фёдоровной Беклемишевой. Полагают, что их первенец Дмитрий, будущий освободитель Москвы, родился 1 ноября 1578 года. При крещении Пожарский получил «прямое имя» Козма в честь Космы бессребренника, и одновременно – «публичное» имя Дмитрий в честь Дмитрия Салунского. В составе приданого Марии Фёдоровны имелось село Берсенево в Клинском уезде, где, вероятнее всего, и родился Дмитрий. Суздальские же земли князей Пожарских были конфискованы царём Иваном Грозным в пользу опричников. У Пожарских был дом и в Москве, на Сретенке, часть которого сохранилась до настоящего времени, и она входит в состав дома графа Фёдора Ростопчина, владевшего им в начале XIX века (ныне улица Б.Лубянка, 14). Отец Дмитрия, Михаил Фёдорович, умер в 1587 году и был похоронен в Спасо- Евфимиевском монастыре в Суздале. Там же много позже была погребена его мать Мария Беклемишева. После смерти отца семья переехала в Москву, где Мария Фёдоровна продолжала заниматься воспитанием детей, а их у неё было четверо. В 1593 году в 15 лет Пожарский поступил на дворцовую службу, как это было принято у княжеских и дворянских детей того времени. В начале царствования Бориса Годунова (1598 год) у Пожарского был довольно скромный придворный чин – «стряпчий с платьем». В 1602 году царь назначил его стольником, а его мать стала боярыней при дочери царя Ксении Борисовне. В конце царствования Годунова она уже была верховной боярыней при царице Марии Григорьевне, супруге царя. Мария Фёдоровна в течение всей своей жизни оказывала сыну Дмитрию большую помощь. Она была высокообразованной женщиной и всем своим детям дала прекрасное образование, что было тогда редкостью. Высокое чувство веры, чести и долга у Пожарского сложилось именно под влиянием матери. Современники и исторические документы свидетельствуют о том, что для князя было характерно отсутствие всякого чванства, заносчивости и высокомерия. Его отличали справедливость и великодушие, щедрость, скромность и честность в отношениях к людям, преданность Отечеству, храбрость и благочестие. Он был мягким и внимательным человеком, что притягивало к нему людей разного возраста и сословия. И когда нижегородцы стали искать военачальника для Второго народного ополчения, то единодушно остановились на кандидатуре князя Пожарского. О его важнейшей роли в освобождении Москвы хорошо известно. В конце 1612 – начале 1613 гг. он вместе с князем Трубецким возглавлял временное правительство в Москве. В 1613 году князь принял участие в Земском соборе, избравшем на царский трон Михаила Романова. Именно Пожарский предложил собору выбрать царя из семьи Романовых, а затем поставил свою подпись на соборной грамоте об избрании Михаила Фёдоровича. На ней стоят и подписи татарских мурз, принимавших участие в выборе нового царя. Во время коронации государя князь поднёс ему один из символов власти – царскую державу. Затем Дмитрий Пожарский участвовал в войнах против польских отрядов, после чего руководил различными приказами (тогдашними министерствами): Ямским, Разбойным, Поместным и Судным, а в 20-е годы XVII века был воеводой в Новгороде. В последние годы жизни активно занимался благотворительными делами. На средства князя строился Казанский собор на Красной площади, куда он сам, по преданию, перенёс икону Божией Матери, хранившуюся после освобождения Москвы в доме Пожарских на Лубянке. Князь Пожарский владел также подмосковным селом Медведково с храмом Покрова (ныне в черте Москвы). И до самой своей смерти князь Дмитрий Пожарский оставался человеком скромным, верным своему слову и долгу, далёким от придворных интриг. Дмитрий Пожарский был дважды женат. От первой жены Прасковьи Варфоломеевны у него было три сына и три дочери. Жена умерла в 1635 году, и князь женился на княжне Феодоре, дочери стольника Андрея Ивановича Голицына, которая умерла в 1651 году бездетной. Сам князь Дмитрий Пожарский умер 20 апреля 1642 года и был погребён в родовой усыпальнице Пожарских в суздальском Спасо-Евфимиевском монастыре, где похоронены и его родители. Со смертью Юрия Ивановича, внука князя Дмитрия, род Пожарских по мужской линии в 1685 году пресёкся. Память о князе Дмитрии Михайловиче Пожарском запечатлена на посвящённых ему монументах в Москве, Суздале, Зарайске, Нижнем Новгороде, Борисоглебске, Ярославле. В Великом Новгороде на памятнике «1000-летие России» среди 129 фигур выдающихся личностей в российской истории (на 1862 год) дважды присутствует фигура князя Пожарского. Разными оказались судьбы потомков из рода Беклемишевых. Из их числа вышло много известных людей России. Традиционно они служили воеводами при разных царях - как во время походов московских войск, так и в отдельных городах – в Новгороде, Астрахани, Тобольске, Туринске, Тюмени, а Пётр Иванович Беклемишев был агентом (дипломатическим представителем низшего ранга) Петра I в Италии.
В XIX веке Беклемишевы были внесены в дворянские книги нескольких губерний: Московской, Рязанской, Владимирской, Вологодской, Калужской, Нижегородской, Тверской, Саратовской. Некоторые представители этого рода оставили свой след в истории и культуре России. Так, Николай Сергеевич Беклемишев стал историком, известным своим трудом «Опыт повествования о России». Николай Васильевич Беклемишев, умерший в 1861 году, был драматургом, Владимир Александрович Беклемишев (1861-1919) – скульптором. Родителями Михаила Илларионовича Кутузова, известного победами над французами в Отечественной войне 1812 года, были Илларион Матвеевич Голенищев-Кутузов и Анна Илларионовна Беклемишева. Не исключено, что татарские корни имели и Кутузовы. Тюрколог Н.А. Баскаков допускал происхождение фамилии Кутузов от тюркского (тюрко-татарского) прозвища «кутуз» или «кутур» – бешеный, вспыльчивый. Некоторые из Беклемишевых стали известными и в советское время. Это зоологи Владимир Николаевич и его сын Константин Владимирович Беклемишевы, пианист и педагог Григорий Николаевич Беклемишев, математики отец и сын Дмитрий Владимирович и Лев Дмитриевич Беклемишевы, писатель Юрий Соломонович Беклемишев (псевдоним Юрий Крымов), автор известной повести «Танкер «Дербент», который погиб в бою в начале Великой Отечественной войны. Таким образом, история этого рода подтверждает, насколько тесно переплетены судьбы татар и русских в России, и как они совместно, на протяжении веков жили и творили во имя единой Родины.