1954-1958 годы
СССР
2-м отделом Управления КГБ при Совете министров УССР по Одесской области с 1954 года разрабатывался Похис И. Б., 1909 года рождения, уроженец гор. Балты Одесской области, еврей, беспартийный, со средним техническим образованием, постоянно проживающий в Одессе.
Основанием к заведению на него дела послужили агентурные и другие оперативные данные, свидетельствовавшие о том, что Похис, установив в 1954 году связь с израильским дипломатом-разведчиком Кехатом, аккредитованным в гор. Москве и посещавшим Одессу, неоднократно конспиративно встречался с ним в обусловленных местах.
По данным, полученным от агентов «Альтуза» и «Бурого», Похис являлся агентом израильского посольства в Москве, по заданию его сотрудников группировал вокруг себя националистически настроенных лиц, нелегально встречался с израильскими дипломатами-разведчиками в Одессе, получал от них антисоветскую сионистскую литературу и распространял ее среди своих единомышленников.
При организации разработки Похиса учитывалось, что израильские дипломаты-разведчики могут использовать его не только для создания антисоветской националистической группы в Одессе, но и для сбора разведывательной информации об СССР.
После выдворения из СССР в 1955 году за шпионскую деятельность израильских дипломатов-разведчиков Кехата, Леванона и Зелы, а затем о поимке с поличным, компрометации в Одессе и последующем выдворении из СССР израильского дипломата Хазана*, Похис стал вести себя крайне осторожно и сотрудники УКГБ уже не фиксировали личных контактов Похиса с израильтянами (последняя обусловленная встреча его с израильским дипломатом-разведчиком Галиви была зафиксирована а марте 1956 года на еврейском кладбище в Одессе).
Встал вопрос о подведении к Похису агента УКГБ для выявления его единомышленников и планов..
Принимая во внимание прошлую судимость Похиса за спекуляцию и его склонность к спекулятивным сделкам, сотрудники Одесского УКГБ решили подобрать и через связи Похиса подставить ему опытного и проверенного агента из числа так называемых одесских «деловых людей». Для этой цели был подобран агент ОБХСС УВД Олесской области «Степной», еврей по национальности, в прошлом агент органов КГБ, ранее дважды судимый, но не вызывающий сомнений в честности работы с органами КГБ - МВД.
В марте 1957 года от доверенной УКГБ В. (соседки Похнса по квартире) были получены данные о том, что Похис летом 1957 года намерен выехать на курорт лечиться и с этой целью добивается бесплатной путевки в Одесском госпитале инвалидов Отечественной войны. Было принято решение использовать это обстоятельство для подставы Похису в санатории агента «Степного».
Через врачебную комиссию сотрудники УКГБ устроили так, что в марте 1957 года Похис и «Степной» (приехал на два раньше Похиса) вместе оказались в госпитале для инвалидов в городе Трускавец Дрогобычской области. При этом Похиса и «Степного» разместили в разных палатах, но расположенных друг напротив друга.
Было решено использовать родственные связи «Степного».
В Румынской Народной Республике проживали две его родные сестры, которые поддерживали письменную связь с родственниками, находящимися в Израиле, и одна из них намеревалась выехать туда па постоянное жительство вместе с семьей. В 1956 году «Степной» выезжал в Румынскую Народную Республику по частной визе к своим сестрам. По их же приглашению он оформлял документы на поездку в Румынскую Народную Республику в 1957 году.
Для облегчения проверки, не попытается ли Похис использовать в своих целях возможности переписки агента с родственниками, проживающими в Румынской Народной Республике, а через них с Израилем и предстоящую его поездку в Румынскую Народную Республику по частной визе, переписка агента «Степного» со своими родственниками на время нахождения его на лечении была переведена на санаторий.
Еще до поездки в санаторий «Степной> в своих письмах к родственникам в Румынскую Народную Республику по заданию УКГБ затрагивал вопросы их переписки с Израилем, сообщал о возможном приезде к ним осенью 1957 года в расчете па то, что соответствующий ответ от родственников он получит как раз во время нахождения на курорте и при удобном случае сможет дать почитать его Похису,
На третий день пребывания Похиса в санатории «Степному» удалось познакомиться с ним, узнать, что он родом из Балты, и в беседе назвать ему несколько знакомых по Балте лиц, двух из которых Похис знал лично. Однако знакомство и беседа были краткими и нужного развития не получили.
В последующие несколько дней агент при встрече с Похисом ограничивался только приветствиями. Большую часть времени Похис находился в палате и мало с кем общался.
Когда Похис немного приболел, агент как земляк дважды посещал его в палате и осведомлялся о его самочувствии. Кроме состояния здоровья Похиса, агент «Степной» при этих встречах ничем больше не интересовался.
Такое поведение агента, по-видимому, дало Похису основание довериться ему и пойти па установление с ним более близких отношений.
На следующий день после выздоровления Похис с группой отдыхающих направился па прогулку в лес. «Степной» присоединился к этой группе, и постепенно между ним и Похисом завязалась откровенная беседа.
Уже в этой по сути дела первой откровенной беседе между агентом и Похисом разрабатываемый показал себя как ярый еврейский националист. С этого момента и до дня отъезда «Степного» из санатория Похис ежедневно (в основном по своей инициативе) встречался с агентом и наедине беседовал с ним по 2 - 3 часа.
Дальнейшему сближению «Степного» с Похисом способствовало и то, что агент в одной из первых откровенных бесед в удачной форме и вовремя рассказал Похисуо своем двукратном пребывании в местах заключения.
Таким образом, «Степному» удалось сблизиться с Похисом и вскоре установить, что он имеет в Одессе ряд своих единомышленников. В числе их Похис назвал Купермана, который, как показала проверка, в 1937 году был осужден за государственные преступления и находился в заключении 17 лет. Похис заявил агенту, что вместе с Куперманом к уголовной ответственности привлекался и он, но ему «удалось выскочить».
Когда разговор коснулся его прошлого, Похис рассказал о себе следующее:
«...Еще до революции я учился в Балте у еврейского учителя Идля Койфмана — настоящего еврея-шовиниста. Он воспитал меня в этом же духе. В 1912 г, Койфман эмигрировал в Америку и в Нью-Йорке был ректором университета, а затем переехал в Палестину, где сейчас является профессором университета в Тель-Авиве...»
На вопрос агента, откуда ему об этом стало известно, Похис ответил, что о Койфмане он получил известия, но откуда и через кого, не сказал. Отец Похиса, как он заявил, был ярым националистом-шовинистом и в таком же духе воспитывал детей, в том числе и его.
В беседах с агентом Похис показывал хорошее знание древнееврейского языка, еврейской религиозной классической философии, высказывал мысли об объединении евреев под знаменем «Сиона».
Агент, слушая Похиса, восхищался его познаниями, что еще в большей степени сближало их. Когда агент сказал Похису, что шовинизм как термин больше подходит к русским, он уточнил, что свой шовинизм в данном случае он понимает как «избранность, величие и мудрость еврейского народа».
Далее в одной из бесед Похис рассказал агенту, что он систематически слушает передачи из Тель-Авива на еврейском жаргоне (так в источнике, видимо имеется в виду иврит), и, тут же пересказав их содержание, всячески восхвалял жизнь в Израиле. При этом он вошел в такой азарт и так жестикулировал, что агенту пришлось предупредить его об осторожности.
Когда «Степной» пытался вторично напомнить Похису об осторожности, он заявил, что разрешает себе такое поведение и разговоры только со своими людьми, что в агенте он теперь чувствует настоящего еврея и доверяет ему так же, как себе.
Одновременно агент обратил внимание на то, что Похис в течении всеговременинахождения в санатории был чем-то обеспокоен - нервничал. Умелым поведением агенту удалось вызвать его на откровенный разговор на эту тему. Как-то во время очередной прогулки в лесу Похнс рассказал агенту:
«Вы знаете, я боялся вас — не подосланы ли вы из Одессы. Но в дальнейшем я убедился, что вы порядочный человек. Я чувствую, что за мной следят. У меня в Одессе есть шурин - юрист Гутман. Я с ним советовался, как себя вести, и он велел мне быть осторожным, но особенно не выявлять трусости. Думаю, что кто-то меня продал, как националиста, презирающего Советское государство...» Продолжая беседу, Похис рассказал агенту, что когда он ехал в Трускавец, то на два дня заезжал в Черновцы к своему другу Берману, где намерен был заняться коммерцией. Находясь в Черновцах, он убедился, что за ним следят двое, и что это якобы заметила и жена Бермана, которая была с ним в городе.
Эти лица, по его словам, следили за ним, пока он не приехал в Трускавец и не устроился в санаторий (действительно, до Черновцов Похис сопровождался оперативной слежкой).
Последующие беседы Похиса с агентом носили еще более откровенный характер. Похнс рассказал агенту, что в Одессе он имеет ряд своих единомышленников, которые так же, как и он, ненавидят Советскую власть и являются «настоящими евреями», что с ними можно «откровенно и обо всем говорить и отвести душу». В числе таких лиц Похис назвал Питермана (в прошлом один из руководителей сионистской организации на Одесщине), Бузина и Шлеймовича (оба ранее судимы за государственные преступления). Будучи в лесу, Похис рассказал «Степному», что он осведомлен о работе органов госбезопасности и «доверяется только единомыслящим и настоящим евреям».
При встречах и беседах со «Степным» Похис говорил также, что он подозревает в связи с органами КГБ нескольких лиц, проживающих в Балте и Одессе, назвал их фамилии и утверждал, что они подсылались к нему органами КГБ, но он их разоблачил и ни о чем с ними не говорил. (Эти лица сотрудниками УКГБ были установлены, но никто из них агентами органов КГБ не являлся).
Далее Похис сообщил агенту, что его родная сестра проживает в Израиле, и сетовал при этом на то, что давно от нее не имеет никаких известий. (Сестра Похиса, в прошлом активная сионистка, была выдворена из СССР в 20-х годах),
«Степной», используя эти обстоятельства и настроение Похиса, показал ему во время одной из прогулок в лесу только что полученное им письмо от своих родственников из Румынской Народной Республики, в котором, кстати, одна из сестер писала, что оформляет документы на выезд в Израиль, и настойчиво приглашала агента посетить их по частной визе еще до того, как она уедет в Израиль. Однако Похис свой интерес к беседе с агентом на эту тему ограничил несколькими вопросами семейного характера, расспросив его о положении сестер в Румынской Народной Республике и перспективах их выезда в Израиль. К возможностям поездки агента в 1957 году в Румынскую Народную Республику и пересылки оттуда писем в Израиль, а равно встреч с сотрудниками израильского посольства в Бухаресте Похис внешнего интереса не проявил.
Но именно после этого разговора Похис настойчиво приглашал «Степного» к себе в гости в Одессе и по своей инициативе обменялся с ним адресами.
«Степному» удалось также установить, что Похис, кроме него, общался в санатории еще с рядом лиц еврейской национальности, которых в одиночку обрабатывал в антисоветском националистическом духе и которые после установки и соответствующей проверки могут быть использованы в качестве свидетелей по его делу.
После закрепления знакомства с Похисом агент «Степной» помог органам КГБ установить характер его связи с израильской разведкой, проверить, не занимается ли он сбором шпионских данных об СССР, и, войдя через Похиса в доверие к его связям, выявить их антисоветскую националистическую деятельность.
(Источник: А. Погорилый, М. Куликов)