В статье «Обыкновенный гений», посвященной Евгению Евстигнееву, я говорил о том, что для него не было больших и маленьких ролей. В любой роли, даже самой небольшой, он запоминался. В качестве примера я привел роль уголовника Костюкова в фильме «Верьте мне, люди». Пересмотрев эпизод, я просто восхитился игрой Евстигнеева и решил написать об этом отдельную статью.
Фильм «Верьте мне, люди» по мотивам романа Юрия Германа «Один год» снят в 1964 году. Кстати, в этом же году был создана комедия «Добро пожаловать или посторонним вход запрещен» Элема Климова, где Евстигнеев сыграл роль начальника пионерского лагеря Дынина.
Фильм «Верьте мне, люди» был очень популярен. Замечательно, достоверно сыграли свои роли, главные и второстепенные, Кирилл Лавров (Алексей Лапин), Владимир Самойлов (полковник Анохин), Всеволод Кузнецов (полковник Раскатов), Ирина Бунина (Нина), Станислав Чекан (уголовник Батый-Каин), Николай Парфенов (начальник колонии). Александр Орлов, исполнитель комедийных персонажей, некогда солист балета Мариинского театра, участник Русских сезонов Дягилева, очень убедителен в роли швейцара, пособника преступников. Сюжет довольно острый и актуальный для того времени, о политических репрессиях, о том, что у любого человека, даже преступника, есть шанс начать новую жизнь.
Фильм достоин отдельного обсуждения, но сегодня я буду говорить только о двух его эпизодах с участием героя Евстигнеева. Он появляется на экране пару раз, в начале фильма секунд на тридцать, и затем еще на две минуты, но создает образ, не уступающий по убедительности главным героям.
Фильм начинается с того, что в 1956 году после начала реабилитации выпускают на свободу бывших политзаключенных, осужденных, в основном, по 58-й статье. Эта статья была обширной, охватила многие виды действий, к сожалению, и многих людей. Мой дед был одним из них, ему вынесли приговор по статье 58.10 за антиколхозную агитацию в ноябре 1937 года, а меньше чем через месяц он был расстрелян, а у бабушки осталось на руках пятеро детей. Реабилитирован он был сразу после смерти Сталина, в 1954 году.
И вот уголовник Костюков, которого играет Евстигнеев, глядя на выходящих на свободу политзеков, произносит со злой иронией: «Да, потоптал Бог моё счастье. Все статьи имею окромя 58-й. А судьба повернула рулетку аккурат на эту роковую цифру. Кто с капиталом люто борется, я или они? Их на волю с пайком и литером, а мне привет, небо в крупную клетку. Где же, спрашиваю Бога, законная правда?»
Видно, матерый уголовник. Видимо, не раз осужденный. Имевший много кличек и имен.
Второй раз он появляется в кадре, когда его вызывает к себе начальник колонии. Его герой ведет себя иначе, чем при первом появлении, шутит, ведет себя на равных с начальником. Он всем своим видом показывает, что никого и ничего не боится. Когда его выставляют за дверь, чтобы он зашел и доложил по форме, он валяет дурака: «Заключенный по фамилии… все пересчитать? Осужденный по статьям… Что, все пересчитывать? По вашей просьбе (его поправляют «приказанию») явился».
Тут же, практически без разрешения берет папиросы со стола начальника колонии, одну за ухо, про запас, другую тут же прикуривает. Как вор-рецидивист, он отказывается работать на лесоповале, иронически спрашивая у героя Николая Парфенова: «Будете беседовать про трудотерапию?» Упрек, что все работают, а он только хлеб переводит, он парирует фразой: «А мне эта пайка от министра положена». И добавляет: «А пилять лес – тебе, себе» и делает презрительную гримасу: «Вы поглядите, как здесь деревья растут. Сверху тонко, а снизу толсто. Вот если бы наоборот. Нет, я эту тайгу не сажал и пилять её не буду». Он готов сидеть в карцере.
Но, когда полковник Анохин задает ему неожиданный вопрос про то, куда собирался бежать уголовник Батый-Каин, он берет паузу, чтобы обдумать ответ.
Он – уголовник и не может предавать своих блатных. Поэтому он говорит: «А он мне не докладывался. Вы тут новый, а мы все те же. И вы с нами мучайтесь».
И, похоже, он становится самим собой только на миг, когда его спрашивают, мог ли Алексей Лапин убить человека, он говорит: «Нет». А затем, когда его спрашивают то же о герое Чекана, видна внутренняя борьба, но, в итоге, он снова возвращается к своей маске уголовника, который не может сдавать своих. Он тоже говорит: «Нет». Но его «нет» больше похоже на «да».
Его фразы в кабинете начальника остроумны, саркастичны, у Костюкова хорошее чувство юмора. Но понимаешь, что лучше у этого юмориста на пути не вставать.
Евстигнеев делает своего уголовника обаятельным героем, имеющим некую свою правду жизни. С его героем не всё так просто. Он – вор, живущий по понятиям, но, возможно, на что-то, например, убийство человека, он не сможет решиться. Так мне показалось.
Вообще умение наделять своих героев отрицательным обаянием было свойственно Евгению Александровичу. Не зря, я вспомнил в начале про вышедший в том же году фильм Элема Климова. Герой Евстигнеева в этом фильме, товарищ Дынин – типичный бюрократ, чинуша, актер делает его одновременно и смешным, нелепым и страшноватым, когда понимаешь, что этому человеку доверено воспитание детей и кого из них он может воспитать. Как тут не вспомнить чеховского «человека в футляре» Беликова, и нелепого, и страшноватого по своему влиянию на людей.
Евстигнеев говорил о своем персонаже, Евгении Александровиче, режиссере народного театра из комедии Рязанова «Берегись автомобиля», что он ненавидит таких людей, халтурщиков, дилетантов. Но делает его при этом очень забавным в его непрофессионализме. Видимо, ставится задача бороться со злом, в данном случае с непрофессиональным подходом, делая его нелепым, высмеивая его.
Евстигнеев словно обращается названием фильма к нам: «Верьте мне, люди!» И мы, в духе Станиславского, конечно, верим этому большому мастеру.
Подписывайтесь на мой канал Юрий Салатов.
Лайки и комментарии способствуют развитию канала.
#кино #советскоекино #евстигнеев #верьте мне люди