Ранение генерала Багратиона во время Бородинского сражения — один из самых известных эпизодов, который упоминается во всех описаниях, показан во всех кинофильмах, немало картин разных художников есть, и потому известен всем, кто хоть немного интересовался историй войны 1812 года.
В очень кратком изложении выглядит это так. Во время восьмой атаки французов на Семёновские флеши, Багратион лично возглавил контратаку своих войск, и при этом был ранен осколком ядра в ногу. Ранение было очень тяжёлым и после неудачных попыток врачей его спасти (по некоторым версиям — ногу ампутировали), полководец умер.
В некоторых версиях пишут, что умер он, узнав о сдаче нашей армией Москвы — так сильно на него повлияла эта весть, что вскочил с постели и…
Если подходить с более реалистичных позиций, то про «восьмую атаку» говорят исходя из той логики, что она была последней и после этого флеши французы взяли. А взяли их потому, что без Багратиона уже не могли также сражаться. Ну а стало быть, и ранен был генерал именно во время последней атаки. Ну а то, что он лично повёл войска в бой, то, а как же иначе?
По поводу точного времени хоть каких-то событий в Бородинском сражении говорить вообще сложно, каждый исследователь даёт свою версию. Поэтому спорить о точном времени ранения Багратиона бессмысленно. Видимо, всё-таки между 10.00 и 11.00 часами по времени московскому (напомню, французы дают время европейское, то есть минус два часа) и более точно сказать едва ли можно с уверенностью.
В отношении привязки к другим событиям, совершенно точно, что это было сразу после прибытия к флешам 3-й пехотной дивизии со стороны Утицы. Поскольку именно её командир, генерал-лейтенант П.П.Коновницын принял командование армией, как самый старший по званию.
С другой стороны в Семёновское в помощь 2-й армии, в это же время прибыла и вступила в бой бригада 1-й сводно-гренадёрской дивизии под командованием полковника Г.М.Кантакузина. Который в этом бою и погиб.
Одновременно с этим происходила и вторая атака на батарею Раевского.
Полки Коновницына выбили французов с высоты 220.0, а сводно-гренадёрские батальоны Кантакузина с высоты 226.8. В результате французская 11-я пехотная дивизия вынуждена была отступить, флеши были отбиты.
Дело в том, что высота 226.8 — это командный пункт Багратиона, так что получается в ходе атаки французов и контратаки наших гренадёр он оказался в самой гуще схватки. Подробности самого ранения никто не описывает, в имеющихся документов рана называется где лёгкая, где тяжёлая, где пулей, где картечью, где ядром.
Посему, судить о том, как и в какой момент генерал был ранен, вёл ли он войска в атаку или просто находился на своём командном пункте, мы уже никогда не узнаем. Однако, о характере раны и лечении есть даже книга (38 страниц), написанная старшим врачом лейб-гвардии Литовского полка Яковом Ивановичем Говоровым, которую он издал в 1815 году, то есть сравнительно недавно после событий. Говоров был лечащим врачом Багратиона и оставался с ним до самой смерти.
Есть несколько упоминаний, что раненый Багратион ещё некоторое время пытался руководить боем. Помощь ему оказать было некому, поскольку чуть ранее был контужен главный врач 2-й армии И.И. Гангард, ядро попало в его лошадь. Что не удивительно, так как со стороны французов был весьма массированный обстрел и ядра залетали достаточно далеко.
Но так как генерал истекал кровью, то его отнесли на ближайший перевязочный пункт — лейб-гвардии Литовского полка. Где его и осмотрел Говоров. Был сделан вывод, что рана очень тяжёлая, повреждена берцовая кость левой ноги. Вскоре на перевязочный пункт прибыл главный медицинский инспектор армии Я.В. Виллие, который также осмотрел рану.
Надо сказать, что осмотр в то время — штука жуткая. Рентгена, как все понимают, ещё не было, равно как и наркоза. Потому врач вводил в рану стальной зонд (без наркоза) и пытался найти пулю или осколки. Даже описывать страшновато.
После осмотра Багратиона отправляют в Можайск. По свидетельству врачей — Говорова и Гангарта самочувствие ухудшилось, лихорадка, боли. Рана гноилась и распухала. 11-го сентября (по новому стилю) Багратиона привезли в Москву, где собрали консилиум. Тут надо отметить, что на решение врачей о проведении лечения сильно влиял сам Багратион. Он не соглашался на проведение операции по извлечению осколков, затем категорически был против ампутации ноги. Даже лекарства отказывался принимать. Простых солдат, да и офицеров, врачи не спрашивали и резали так, как считали нужным. Но Багратион сам принимал решения.
По воспоминанию врача, сообщение о том, что наши войска покидают Москву, действительно сильно ухудшило состояние больного. 14-го сентября Багратиона вывезли из Москвы. Уже на следующий день в Сергиевской Лавре пришлось сделать остановку, так как генералу стало хуже. Врачи предлагали ампутировать голень, но Багратион категорически отказался и его повезли дальше. 20-го сентября Багратиона привезли в Симы, где он, наконец, согласился на операцию. Когда рану вскрыли, то обнаружили раздробленную берцовую кость, осколки ядра в ране, остатки сукна мундира, нитки и большое количество гноя. Наверное, тут уже не нужно иметь медицинского образования, что понимать — дело плохо. Если бы рану ещё на поле боя почистили, а может и провели ампутацию, то Багратион прожил долгую жизнь. Но оставлять почти две недели рану гноиться... Виной, тут, надо понимать, был сам генерал, который отказывался от операции. Лечение же лекарствами — хиной и пр., не давало эффекта. Что понимал и сам раненый. 23-го сентября Багратион отказался принимать и лекарства, а 24-го после полудня умер. Умер генерал от газовой гангрены.
С точки зрения современной медицины смерть Багратиона кажется нелепой. При столь тяжёлой ране, две недели генерала лечили лекарствами, как будто они могли растворить осколки ядра в ноге. Даже просто очистку раны провели на 13-й день. Однако, из всех описаний болезни вывод получается такой, что виной своей смерти был сам Багратион.
Рекомендую вам также мою статью:
Какой ценой победили Наполеона в 1812 году
И не забудьте подписаться на мой канал.