Хорошо, не все! Ну ладно, недолюбливают! Но заголовок я взяла не с потолка, а по "многочисленным заявкам". В комментариях и к моим статьям, и на других каналах о ВВ, именно Фирузе-Хюмейру дружно хает большинство фанаток великолепного сериала. Кому не нравится внешность, кому наряды, кто оскорбляется за Хюррем, а кто и за Сулеймана...
Честно говоря, 3 и 4 сезоны я смотрела по верхам. То, что сделал с героями новый сценарист так и не вписалось в мою картину мира. Но тематика канала обязывает, поэтому "принимаю" по нескольку серий в месяц как горькую микстуру.
Фирузе царит в третьем сезоне. Когда ради пользы общего дела я стала внимательнее присматриваться к персидской Мата Хари, получила сильнейший когнитивный диссонанс. Девка-то золотая! Внешность сулеймановой селедки не так уж безнадежна. Ухоженные густые темные волосы, четкие черты лица, большие глаза, красивая кожа. Что худощавая, хорошо: Сулейман на ее фоне выглядит более мужественно, чем рядом с дылдой Хюррем (что есть, то есть. Мерьем ниже Халита всего на 10 см, но из-за крупной комплекции смотрится этакой бой-бабой). Одевают ее тоже годно, белый саван на первом хальвете и костюм "убегала-от-собак-не-убежала" на плясках у султана не в счет.
Далее, Фирузе приятна в общении, достаточно искренна, смотрит на жизнь с оптимизмом. Хладнокровна, решительна, смела и умна. Помните, как она помогает сбежать девушке на корабле, как переживает за Настю? Еще она мастер на все руки: и шьет, и прически делает, владеет искусством дизайна одежды, еще и лечит. Достоинств у Хюмейры масса. Хорошая девчонка, жаль, что шпионка... Но ведь для Персии она — одна из самых преданных ее дочерей, готовых рисковать жизнью во благо родины. Это должно вызывать уважение (Хюррем, например, часто ставят в вину факт принятия ислама). Тем более, что сильная сторона ВВ в том, что его герои показаны во всей своей трагической противоречивости, со слабостями и ошибками, которые являются неотъемлемой частью их личностей. Почему же славной Фирузе зрители не готовы простить такой небольшой грешок, как шпионаж в пользу иностранного государства?
Признаюсь честно, я долго не могла понять, почему с каждым кадром персидская засланка бесит меня все больше. При детальном рассмотрении оказалось, что придраться... не к чему. Образ Фирузе логичен. Внешность и специфичный стиль — так иностранка. Приторна мила — характер + воспитание + миссия, которую нельзя провалить. И чтец, и жнец, и на дуде игрец — так не из простых, династия, всему научили... У наших дворян тоже в норме вещей было и стихи писать, и акварели, и на нескольких языках свободно разговаривать. Талантливо лжет всем вокруг — это профессиональное, ничего личного. Так и должно быть.
Думала я, думала, чем же меня так раздражает тахмаспов Штирлиц и поняла. Бесит не сама Фирузе, а... то, как на нее реагируют остальные герои ВВ. Дело в том, что Фирузе — это полностью продукт нового сценариста, который совершенно не проникся духом первого и второго сезонов руки Мерал Окай. В итоге, начиная с 3 сезона мы видим других Сулеймана, Хюррем, Ибрагима, Хатидже и т.д. Они площе, схематичнее, лишены глубины и обаяния по сравнению с теми, к которым мы привыкли.
Фирузе же — новый персонаж, который становится в один ряд с остальными, в одночасье оказываясь в центре сюжета. Она взаимодействует со всеми главными героями: султаном, Хюррем, Хатидже. Еще и с детьми Хюррем. И если при общении основных героев ВВ друг с другом, по инерции мы видим то, что было заложено в них Мерал (хотя на самом деле все они уже сильно перекроены новым сценаристом), то Фирузе логично воспринимаем как нечто инородное. И когда видим нетипичную реакцию на нее ставших родными остальных героев сериала, нам кажется, что что-то не так именно с Фирузе.
Например, никак не мотивирована внезапно вспыхнувшая страсть Сулеймана к персиянке. Тонкий интеллектуал и однолюб, он внезапно видит заголенные ноги Фирузе и теряет голову. (Во время встречи в покоях болезной Хатидже он особо не рассматривал рабыню с трясущимися руками). Далее, она пляшет на празднике с вуалью на лице и получает фиолетовый платок. Мы, конечно, помним, что султан и в коме все видел и слышал, а значит, разглядеть курносый нос любительницы игры на чанге для него не составило труда. Ну либо он узнал ее по... размеру ноги?
Дальше больше. Первый хальвет Фирузе с султаном — точная копия аналогичного мероприятия с Хюррем не менее 15 лет назад! Султан нервничает, прихорашиваясь перед зеркалом, а увидев девушку, бросается на нее, как после долгой разлуки. Только вот не было у него и половины причин так сильно вожделеть селедку, как было в случае с Хюррем.
После любовных утех, Фирузе рассказывает султану зловещую легенду про птицу Бутимар, а тот сидит и думает: "Повезло, так повезло! Девка-то начитанная попалась, будет с кем о стихах поговорить"! И влюбляется в нее еще сильнее. А утром, проснувшись под переливы неизвестно как попавшей в его покои чанги (наверное, Хатидже с Махидевран из сада забросили товарке), понимает, что пора апгрейдить личную жизнь по полной. Ну ее, эту Хюррем: из всего фольклора только свои "Люли-люли /налечили вули" знает, с балалайкой управляться не умеет... Да и после пятикратных родов ощущения, простите, не те...
В итоге из тонко чувствующего интеллектуала Сулеймана получилось обыкновенное "седина в бороду". Вместе со Станиславским кричу "Не верю!" Нельзя войти в одну реку дважды. Не влюбляются одинаково в 26 и в 40 лет (султану было не меньше 40 на момент встречи с засланкой).
Голые ноги не равны падению в обмороке на руки Сулеймана. В ту памятную встречу искра вспыхнула не только на физическом уровне. Хюррем умела производить впечатление! Там была и дерзость (выкрикнула имя султана), и томный расфокусированный взгляд, и тактильный контакт (всей тяжестью-то рухнула, заставив султана почувствовать себя мужественным и сильным защитником)! Хюррем этим финтом действительно взбудоражила фантазию султана, 26-летнего молодого мужчины, стоявшего на пороге удивительных свершений и к тому же искавшего новую музу. (В тот момент он еще наивно полагал, что можно совмещать управление огромной империей и поэтический труд).
С персиянкой ничего такого не было, только длинная голая нога! Учитывая, что Фирузе плюс-минус 20, выглядят эти предначертанные свыше отношения весьма банально и пошло, ну прям как как в песне Лепса "Я поднимаю руки / хочу тебе сдаться / ведь ты же так красива / В свои 18"... И никакие легенды и переливы чанги ситуацию не спасают. Об этом нам стучит из подсознания жизненный опыт. Да, султан любил поэзию и музыку, интеллектуальные беседы. Все это он получал от Фирузе. Но самая главная причина неземной страсти, вспыхнувшей в груди падишаха до непосредственного знакомства с персиянкой — увы, молодые голые ножки, свежее девичье тело.
Поэтому дальнейшая куча телодвижений в гареме, связанная с Фирузе — бред. Султан насытился бы ее молодостью и охладел. И не помогли бы все ее сказки. И даже рождение ребенка. Поэтому образ Фирузе заземляют кучей высосанных из пальца фактов: и шпионажем в пользу Тахмаспа, и покушением на повелителя, и умением лечить руками Джихангира, и особой привязанностью к ней Михримах. Много шума из ничего, короче.
И тем более странно, что умнейшая женщина империи Хюррем вместе с пронырливой Гюльшах, у которой был дар свыше оказываться в нужном месте в нужное время, и Сюмбюлем, который знал обо всем, что происходит во дворце, не могли вычислить любовницу мужа в течение нескольких лет. Сам факт, что Хюррем не усомнившись, поверила, что наложницей стала Настя и, не разбираясь, убила ее на глазах всего гарема, не очень вписывается в образ хасеки.
До смены сценариста у нее не наблюдалось таких явных социопатических наклонностей. В отличие от недалекой Махидевран, Хюррем тщательно продумывала свои спецоперации, и в итоге ее вину сложно было не то что доказать, но и заподозрить. (Как было с принцессой Изабеллой). Топорно организованное покушение на тяжелобольную Валиде, подставное нападение на Гюльфем, повешение Насти — все это так не про Хюррем... Она всегда предпочитала действовать изящнее и умнее.
В итоге в процессе противостояния с no name соперницей Хюррем опустилась на уровень Хатидже с Махидевран, которые вместе взятые с Гюльфем в довесок, ранее не могли составить достойную конкуренцию хасеки. И пока главные розы гарема мерялись высотой диадем силой, шпионка упоенно травила враз потерявшего всю свою проницательность Сулеймана. Дурдом на выезде!
Масла в огонь подливает Афифе-хатун, которая демонстрирует все что угодно, но только не интеллект. Строгая, но справедливая, а главное, всей душой преданная династии кормилица повелителя ведет себя еще хлеще, чем покойная Валиде. Та пыталась контролировать происходящее в постели августейшего сына весьма ненавязчиво. Хоть она и была нарциссичной матерью, но врать падишаху в лицо считала ниже своего достоинства. Афифе же в принципе не говорила султану правду. Такое чувство, что она решила, что молочный сын сошел с ума под влиянием гадюки-Хюррем (хотя сама Афифе об этом вслух не заявляла) и обращаться с ним надо, как с умалишенным.
Повелитель и правда будто помрачается рассудком, теряет способность читать мысли на расстоянии и вообще выглядит каблуком в кубе. Узнав, что его фаворитка прислуживает Михримах, он лишь недовольно зыркает глазами и требует отчета у Афифе наедине, с удовольствием проглатывая ее вранье. (Распознать ложь старой кормилицы оказалось сложнее, чем находясь в коме узнать о планах Махидевран захватить власть при живом еще повелителе. Начиная с третьего сезона султан вообще теряет адекватность. Ему начинают лгать все, кому не лень, а тем, кто не лжет он почему-то сам не верит). Складывается ощущение, что он хоть и хорохорится, но в глубине души страшно боится, что Хюррем узнает про Фирузе и негласно дает позволение ныкать любимую игрушку по подвалам...
Мужская душа, конечно, потемки, видимо, султан сам не мог понять, с кем хочет быть, а может, ему хотелось почувствовать остроту запретных чувств... Таки Хюррем преподала ему хороший урок, утопив Изабеллу... Тогда выходит, что у супругов Кануни случился серьезный кризис в отношениях, и султан завел любовницу, зная, что жена освободит его от нее, когда та ему наскучит... Только Хюррем почему-то не подхватила его игру: возраст не тот, больной ребенок на руках. Вот и впала в неадекват, растеряв былую сноровку.
Тем не менее, едва ли никто не объяснил шпионке-фаворитке, кто такая Хюррем-султан и на что она способна. Поэтому-то и подбешивает, когда божий тюльпанчик Фирузе хлопает глазками и спрашивает, что такого может ей сделать Хюррем. А когда она в покоях Афифе причитает, что не простит себе, если что случится с Настей, и вовсе кажется, что девушка с придурью. Подруга, ты это серьезно? Ты же сама явилась во дворец с миссией грохнуть султана. Разве тебе не объяснили, что для достижения этой цели, вполне вероятно, придется убирать и других, ни в чем неповинных, людей?
Главный прокол нового сценариста с Фирузе в том, что ради раскрытия ее притянутого за уши, высосанного из пальца персонажа, он пожертвовал устоявшимися привычными образами главных и любимых зрителями героев. (Ну он и не мог иначе, уровень не тот, что у Мерал, но нам, зрителям, это не должно быть интересно). Дурача Сулеймана с Хюррем функционалом персидской диверсантки, он самозабвенно дурачил и зрителей. Но если тем некуда было деваться, то нам...тоже некуда было деваться)) кроме как возненавидеть Фирузе всеми фибрами души. А как известно, в нелюбимом человеке раздражают даже достоинства.
В итоге линию с Фирузе Шахин даже не смог внятно завершить. То ли она шпионка Тахмаспа, то ли родственница. То ли любила султана, то ли нет. Линия той же Изабеллы хоть и имеет открытый финал, но позволяет зрителям принять однозначное мнение. Одни считают, что она отправилась в монастырь, другие (как и я) — на дно Босфора. А Фирузе бесит и после исчезновения из сериала.
Вот как-то так.