Двадцать секунд. Цифра «20» горела ярко красным, практически алым цветом на табло светофора. Двадцать секунд. Это было именно то время, которое оставалось до момента, когда движение транспорта должно было прекратиться, и пешеходам был бы разрешён переход. Двадцать секунд…
Молоденькая невысокая девушка стояла у края проезжей части. Едва только табло показало цифру «19», девушка нерешительно тронулось с места, прямиком на дорогу, и, пробежав половину пути, застыла. Белый легковой автомобиль, за рулем которого находился мужчина средних лет со светлыми волосами, с легким треском шин притормозил у ног девушки, издавая громкий, неприятный для ушей гудок. Автомобиль стал объезжать девушку справа, стекло приспустилось, и мужчина буквально рявкнул что-то невнятное, но очевидно, нечто излучающее негатив. Как только задние огни автомобиля промчались мимо ног девушки, она закончила свой рывок, и через пару мгновений оказалась на другой стороне. Ещё секунду она потратила на то, чтобы перевести дух, прийти в себя, а затем легкой трусцой двинулась дальше.
Тем временем табло показывало уже «8». А затем и «7». «Двадцать секунд» – подумал я. «Всего лишь двадцать секунд. Что могло заставить её решится на это?» Другие могли бы подумать: «ну перебежала дорогу раньше времени, что тут такого…» Но я подумал о другом. В моей голове пронеслись мысли о том, что «20 секунд» это даже не песчинка, это атом, крошечный бозон от всего времени жизни этой девушки. А ведь там мог быть и не белый автомобиль, и даже не легковой, и самое страшное: за рулём мог оказаться не шокированный поведением девушки мужчина, а какой-нибудь уставший водитель фуры, с не столь хорошей реакцией, и все могло закончиться абсолютно по-другому. Двадцать секунд. Эти двадцать секунд вполне могли стать последними в её жизни, но она всё равно решила рискнуть. Так почему же? Ради чего?
Эти мысли не покидали мою голову. Я дождался, когда табло покинет оттенок алого и оно озариться зеленым. Далее, я перешёл дорогу, и продолжил путь на работу. Через пару минут я нагнал эту девушку, и уже не упускал её из виду. Так продолжалось совсем недолго, пока жизнь не явила мне ответ, на мой немой вопрос.
Девушка, которая все это время продолжала свою легкую пробежку, добралась до своей "цели": парнишка, на пол головы выше её, в куртке, чем-то сильно напоминающей куртку рабочего, шёл быстрым шагом куда-то вперед, видимо, по своим делам. Он заметил её, когда она подбежала, но даже не остановился, чтобы поприветствовать, даже не кивнул ей, он скупо продолжил свой путь. Видно было, что она не поспевает за его темпом, ей то и дело приходилось немного пробежаться, чтобы догнать его. Так они и продолжали свой путь, пока не скрылись где-то за поворотом очередной многоэтажки.
Двадцать секунд. Двадцать секунд, которые могли стоить человеку его ЕДИНСТВЕННОЙ жизни. Какие же люди порой наивные и глупые. Я не знал этой девушки, равно как не знал и паренька, но мне почему-то стало грустно за неё; а к нему я испытал не самые приятные чувства. Ему ведь все-равно, он даже не видел, как она положила на кон всё, что у неё было, за минуту до того, как догнала его. Он продолжил свой путь, туполобо и безразлично.
Двадцать секунд. Игра, ставка в которой была жизнь - для неё, абсолютное безразличие - для него, и маленькое приключение, явившее очередную мудрость жизни - для меня. И всё это – двадцать секунд.
© Matthias Mantia - мельком о жизни
