Кто жил и живет в собственных домах, знают, что есть удивительное место в доме – это чердак. Это угол для подростков, потому что когда ты мал, ты никогда не поймешь, что здесь привлекательного, грязно, пыльно, непонятно.
Для нас чердак рано стал нашим Эльдорадо. Причиной была война, давно как бы отгремевшая, ведь родилась я в 50-х годах ХХ века. Но сколько хранил этот угол прошлых вещей!
Каждый год летом надо было разобрать чердачные завалы, очистить место выхода труб, чтобы не было пожара, досыпать опилок, что бы держать тепло в доме, и много другого сделать, чтобы был порядок.
Начиналось всё с криков: «Тряпьё, тряпьё, собираю тряпьё!». Это на лошади ехал старьёвщик, продавец чудес: шаров со свистульками, просто свистулек со свистом соловьиным, если набрать в них воды; китайские шарики на резинке, пистолетики с пистонами и еще море других замечательных вещей. Старший брат тут же взлетал на чердак и начинал скидывать старьё, а мы кидались его разбирать и делить, кому что достанется.
А потом выходил кто-то из взрослых, и далеко не всё разрешалось унести. То, что было отобрано у нас, надо было опять затащить на чердак.
И вот тогда и начиналась игра. Старые вещи лежали над сенями, там доски были не плотно подогнаны друг к другу, и я там очень долго боялась ходить.
Здесь же лежали мои любимые старые учебники, растрепанные книги, тетради старших братьев и сестер – это мой рай. Собрав их в стопочки у единственного окна, я могла играть там часами.
А вот братьям интересны были губные гармошки, разбитые баяны (их было два), папин офицерский планшет. Там же были офицерские хромовые сапоги, настоящие, блестящие.
Еще там были красивые мамины платья из её юности, настоящие, шелковые. А туфель на высоких каблуках сколько валялось!
Самое главное, у нас не было лестницы на чердак. Чтобы туда попасть, надо было подтянуться на прибитой планке, зацепиться за неё и, опираясь на бревна стены, забраться, перехватывая руками большое бревно, которое было как входной порог. Это было страшно, поэтому лазить на чердак научилась уже поздно, многие замечательные вещи уже исчезли навсегда…
А разбудили эти воспоминания стихи Ренарта Фасхутдинова:
И однажды настанет время для чердака,
Деревянных балок, упрятанных в теплый сумрак,
Облупившихся сундуков и пузатых сумок,
Запасной канистры, дырявого черпака,
Для совка худого (а рядом таится веник),
Для свечных огарков, для мятых атласных лент,
Для всего, что тлеет и преет под спудом лет,
В ожидании осторожных прикосновений.
Для кассеты, еще надетой на карандаш,
Стертых ластиков, алюминиевых тарелок,
Для транзисторов и просроченных батареек,
Для вещей, которых не купишь и не продашь,
Для героя, забытого в самом начале книги,
Для поэмы, что ты когда-то недоучил,
Для иного мира, который ушел в утиль,
Но пока что не переплавился в медь и никель.
Для соседок, перетирающих, что да как,
Для отцовских фраз, записанных на подкорку.
Для твоих стихов, которым судьба – прогоркнуть,
Если ты сейчас их не вытащишь с чердака…