Жили-были... Он - для всех Степаныч и Она - для кого-то Анна Петровна, для кого-то баба Аня, а для Степаныча неизменно Нюрок.
Их домик крайний на одной из улиц в деревне, что рядом с нашим поселком. Чтобы попасть в сельский магазин или на деревенский пруд, где можно искупаться в жаркий день, мимо этого небольшого домика с ухоженным двориком ну никак не пройдешь. Огорожен двор сеткой рабицей, поэтому всё хозяйство на виду: огород из нескольких аккуратных грядочек, тепличка с помидорами, возле дома небольшая клумба, у самого входа огромный куст плетистой розы. Его Анна Петровна особо пестовала. И роза отвечала обилием многочисленных бутонов красно-розового цвета. Рядом скамеечка, на которой обычно по вечерам они сидели вдвоем. И по хозяйству они всегда хлопотали вместе. Степаныч рядки на грядках размечает- Анна Петровна сеет. Он подносит лейки с водой - она поливает, он калитку ремонтирует - она рядом: инструмент подать, подержать что-то. И, если проходишь мимо, всегда радостно приветствовали.
- Заходи, заходи! Нюрок пирогов напекла, чайку попьем, - приглашал Степаныч.
А пироги у Анны Петровны получались на славу.
Угощали всегда от души. За чашкой чая вспоминали свою жизнь, по которой они дружно прошли рука об руку. А от их доброты и лучистого взгляда можно было, как от батареек зарядиться!
... Два года назад Анны Петровны не стало... Проходила сегодня мимо их домика. Ухоженные когда грядки заросли бурьяном. Клумбы возле дома нет и в помине. И только по-прежнему пышный куст плетистой розы всё так же привлекает внимание.
А рядом на скамеечке с потухшим взглядом сидит Степаныч... Только он уже не замечает никого, кто проходит мимо...
Жили-были бабка с дедом - сказка, смех и грех.
Были радости и беды, было как у всех.
Жили, Бога не гнушались, плыли по судьбе,
А потом вдвоём остались в старенькой избе.
Захворала как-то бабка да и померла.
Дед стоял, ломая шапку - голова бела...
Что поделать... В одиночку век свой доживать.
Укатили в город дочки, схоронивши мать.
Дед не плакал. Не пристало плакать мужику.
Много раз судьба хлестала деда на веку.
На пути нелёгком, длинном, лишь один разок
Дед заплакал. Под Берлином. Слёз сдержать не мог...
"Плакать стыдно, плакать глупо",- часто он ворчал,
И по бабкиному супу втихаря скучал.
***
Бабка суп варила знатный, всем супам супец!
Сытный, вкусный, ароматный... "Бабкин", наконец!
Приглашая в гости друга выпить по сто грамм,
Дед просил: "налей, супруга, супчика ты нам".
Суп, да водочка на травке делали своё,
Гость всегда просил добавки
- Супчик, ё-ма-ё!
И гордился дед по праву умницей - женой...
А теперь вот ест "отраву" из крупы ржаной...
Было... Стало забываться...
- Только, может быть,
Самому мне попытаться суп такой сварить..?
И сварил... И ел, не чуя обожжённых губ.
В одиночестве, тоскуя, ел свой "бабкин" суп...
Мёрзли ноги, ныло сердце, горьким был обед...
"Видно много бросил перца" - тяжко думал дед.
Стыли окна от мороза, с плеч упал тулуп...
Капали в тарелку слёзы, разбавляя суп...
Владимир Кобец