Виктор Павлович Турунов совершал традиционный вечерний променад по городской набережной. Погода стояла как нельзя подходящая для неторопливой прогулки. Проходящие мимо люди, тихий плеск воды, мелодии уличных музыкантов – это способствовало поднятию настроения и легкости течения мыслей. Виктор Павлович неспешно переставлял ноги и улыбался чему-то своему. Все шло как надо, но вдруг что-то выбилось из идеальности картинки.
Грязный, вонючий бомж валялся под ближайшей скамейкой. Изо рта стекался желтоватая струйка. Видимо, человек недавно блевал. Штаны были мокрыми в районе паха. Бомж ко всему еще и обмочился. Виктор Павлович недовольно поморщился. Эта картина вызывался у него отвращение. Хоть человек и лежал на холодных камнях набережной, рискуя переохладиться, заболеть и, в худшем случае, умереть, помогать ему никто не собирался. Люди просто проходили мимо, не обращая никакого внимания на лежащего человека. Кто-то, как и Виктор Павлович, недовольно морщился, но никто ничего не делал.
Безразличие к окружающим давно стало неотъемлемой частью человеческого общества. Своя рубашка ближе к телу. Помогать абсолютно незнакомому человеку, да и к тому же такому человеку, никто не хотел. Мало ли что случится.
Виктору Павловичу в жизни не помогали. Всего, что было у него, он добился сам. Статус, деньги, какая ни какая власть – путь к этому был труден и жесток. Он научился прекрасно приспосабливаться, льстить и говорить только нужные слова. И нужным людям. Без зазрения совести предавал и подставлял людей, но у него было лучшее оправдание. «Не подставлю я, подставят меня». Именно эта мысль помогала ему засыпать вечерами, лежа в постели со своей супругой.
И вроде можно совершенно точно назвать Виктора Павловича не очень хорошим человеком, если не подлецом, но было в нем и хорошее. Он усыновил пару ребятишек, сестру и брата. Жена, конечно, настаивала на одном ребенке, но мужчине очень не хотелось разлучать ребят. Сам себе он сказал, что если разлучит их, то с девочкой будет много проблем. Фактически он это сделал для своего спокойствия. По крайней мере он так себе говорил.
Кроме этого, Виктор Павлович регулярно переводил деньги в один приют для животных. Это играло определяющую роль в дальнейшей судьбе беспризорных собак и кошек. Вместо быстрого усыпления, у них появлялся шанс на обретение любящей семьи. Хотя опять же, Виктор Павлович говорил себе, что так ему легче списывать часть налогов.
В общем, хорошее и плохое давно боролись в Викторе Павловиче, и конца этой борьбы не было видно.
Турунов решил было пройти уже мимо лежащего бомжа и навсегда выкинуть его из головы, но что-то заставило его остановиться. Он вспомнил, как много лет, в школьные годы, они вместе с приятелями впервые напились крепкого алкоголя. Какая-то паленая водка, купленная в ближайшем ларьке. Из закуски был только сырок «Дружба» и напиток «ЮПИ». Распили они эту бутылку на лавочке в ближайшем парке. Но кто умеет пить в пятнадцать лет? Пацанам хватило бутылки с головой. Виктор Павлович, а в то время еще просто Вик, блевал тогда первый раз. Друзья, если можно их так назвать, оставили его одного. В голове мутилось, ноги не слушались, и пятнадцатилетний пацан просто отрубился рядом с тем местом, где несколькими минутами раньше «изливал душу».
И все бы ничего, но на дворе стояла осенняя пора, ночами было холодно, а часто бывали и отрицательные температуры. Последствия ночевки под открытым небом были непредсказуемы. Но все плохие. И кончил бы Вик плохо, если бы не одна сердобольная душа в лице дедули, который не прошел мимо. Он поднял парня с земли, чуть ли не на себе дотащил его до своего дома, помог умыться и почистить одежду, дал немного отлежаться, а потом напоил чаем. Попутно дедушка, конечно, отчитал Вика, но его помощь была как никогда кстати.
Именно это давнее воспоминание, прокручивал в голове Виктор Павлович, остановившись рядом с лежащим бомжом. Конечно, это не молодой паренек, но ночи стояли уже холодные. Да и мало ли какие могли быть последствия.
Ругая себя за приступ человеколюбия, Турунов со вздохом достал мобильник из внутреннего кармана пальто. Набрал номер Скорой помощи, после ответа назвал адрес куда приехать и стал ждать экипаж. Зачем он так делает, Виктор Павлович до конца не понимал, но все же продолжал делать.
Примерно через семь минут подъехала карета Скорой. Из нее выбрался худощавый фельдшер с таким выражением лица, будто под носом у него был кусок фекалий.
- Ну? Что тут? – он даже не поздоровался с Виктором Павловичем. – Очередная пьяная морда не может самостоятельно себя дотащить до дома?
- Здравствуйте, — недовольно проговорил Турунов. – Это я вас вызвал. Человеку, возможно, плохо и…
- Да ему сейчас лучше всех, — перебил мужчину фельдшер скорой. – Сами посудите. Выпил, закусил, поспал. Что еще для счастья надо?
- Как минимум не лежать на голой земле, — грубо ответил Виктор Павлович. – А если он заболеет и умрет? Ну может не умрет, но ничего хорошего с ним не случится.
Фельдшер достал пачку сигарет, вытащил из нее одну штуку и закурил.
- А мне-то что с ним делать? Вытрезвителей нет, везти его некуда. В больнице его не примут, если он не экстренный. Так и так окажется на улице.
- Предположим, он экстренный. Я видел, как он упал и сильно ударился головой. Возможно внутреннее кровотечение. Забирайте его в больницу.
- Мужик! – фельдшер сердито бросил недокуренную сигарету на землю и растоптал ее. – Тебе что, больше всех надо? Отлежится, встанет и пойдет домой, ну или где он живет? Иди дальше, да не обращай внимания. Это все мелочи.
Виктора Павловича нисколько не шокировали эти слова. Он привык к безразличию. Но что-то заставило его вытащить кошелек и извлечь из него несколько красных купюр.
- Друг, — Турунов протянул деньги фельдшеру, — давай ты поверишь мне, что я действительно видел, как этот человек неожиданно упал и ударился головой.
Доктор молча взял купюры.
- А судороги у него были? – наконец спросил он.
- Судороги? – Виктор Павлович опешил. – Не было.
Фельдшер нахально улыбнулся.
- Значит не эпилепсия. Для госпитализации нет оснований.
Мужчина достал еще две красные купюры.
- Точно. Судороги. Вспомнил, были. Точно были.
Доктор улыбнулся еще шире.
- Ну что же вы сразу не сказали. У человека эпилепсия, а вы тут молчите. Мы его забираем. Возможны серьезные последствия. Спасибо, что не были таким равнодушным. Всего доброго.
Виктор Павлович посмотрел, как грязного, вонючего бомжа погрузили в машину Скорой и закрыли за ним дверцы. Фельдшер напоследок подмигнул мужчине и скрылся внутри кареты.
Турунов тяжело вздохнул и направился в сторону дома. Прогулка явно прошла не по плану, но мужчине было все равно. Что-то внутри него немного изменилось.
***
- Ха! – бомж сел на каталке внутри Скорой. – Я в нем не сомневался! Видишь, что добродетели в нем берут верх, нежели грехи. Ты проспорил!
Фельдшер выглядел крайне разочарованным и недовольным.
- Это все твои ангельские штучки. Ты где-то подмухлевал.
- Ариан, мы знакомы с момента сотворения Земли. Думаешь я могу играть нечестно? Да и к тому же, мне по долгу службы не положено мухлевать. Это был честный спор. И человека ты выбрал сам.
Фельдшер дернул плечами и наряд на нем изменился. Вместо врачебного халата на мужчине оказался черный костюм тройка.
- Я САМ ПРЕКРАСНО ЭТО ЗНАЮ, МИЛАН! Меня просто бесит, что сегодня выиграл ты. Последние три раза я легко тебя побеждал.
- Ну да, — бомж махнул рукой и вонючие обноски превратились в такой же костюм тройку как и у Ариана, но белого цвета. – Три твоих последних выбора были Ли Харви Освальд, Адольф Гитлер и Гаврило Принцип. Весело тогда было только тебе. А мы с канцелярией потом долго разгребали последствия.
Ариан улыбнулся.
- Действительно, было весело. Но сегодня был честный спор. Говори свое желание.
- Ох, — Милан расплылся в довольной улыбке, — я давно мечтал об этом. Ты на сто лет переходишь из адской канцелярии в небесную. И помогаешь людям противостоять искушениям и грехам. Вот так.
Человек в черном скис лицом.
- Ненавижу, когда меня тянут в рай, не спросив моего согласия. Ладно, поехали оформляться.
#Кот_сказку_говорит
