Школьный роман
КНИГА 1. ЛЕТО
Часть 2. Июль-17
***
Он превратился во что-то не имеющее названия, но объединяющее в одно целое мысли и чувства. До прихода родителей он двигался, что-то делал по хозяйству, пылесосил, мыл полы, ходил в магазины, что-то готовил, стирал (у него же отпуск, а родители возвращаются усталые) – а голова была занята только одним, да и сердце ныло все из-за того же. Наверное, в те моменты, когда его никто не видел, он выглядел не совсем адекватно (почему-то у него самого было такое подозрение) – наверное, и взгляд застывший, и физиономия тупая...
Теперь, когда не надо было писать ни планов, ни характеристик, ни контрольных работ, Игорь Алексеевич полностью погрузился в воспоминания об уроках в бывшем восьмом «Б» (будущем девятом «Б»). Точнее, только об одном человеке, присутствующем на этих уроках. Что делать, чтобы не потерять самую лучшую девчонку на свете? Что?.. А ведь он почти объяснился ей в любви – тогда же, три года назад, когда она училась еще в шестом классе. Жаль только, что она по причине своего малолетства этого не поняла (скажи он хоть половину тех комплиментов Лиане Тиграновне – о-го-го, что было бы!). Однако тот разговор пошел Оле на пользу – она стала увереннее в себе, а от того, что она стала увереннее, пошлые шуточки в ее адрес исчезли окончательно. Но то, что предшествовало разговору, Игорь Алексеевич не мог вспоминать без содрогания.
Начался обычный урок: построение, ходьба – обычным строевым шагом, на носочках, на пятках, с подъемом бедра… Но едва ходьба сменилась бегом, Оля потеряла сознание. Сделай она хотя бы еще один шаг – падая, непременно ударилась бы головой об угол стоящей у стены скамейки. Забыв, что в раздевалке для учителей есть аптечка, Игорь Алексеевич подхватил девочку и, на ходу приказав шестиклассникам сесть и ждать его, побежал в кабинет врача, благо он рядом со спортзалом. Врач Мария Андреевна (известная среди учащихся как «Марья-Царевна»), работавшая тогда так же, как и Игорь Алексеевич, первый год, попыталась сначала взять профессионально-снисходительный тон:
– Ничего страшного, Игорь Алексеевич, не волнуйтесь так! Может, девочка просто не выспалась или не позавтракала.
Наверное, он был очень испуган, раз врач, еще не осмотрев девчонку, начала успокаивать учителя. Но едва Игорь Алексеевич вышел из кабинета, как Мария Андреевна выскочила вслед с отчаянным криком:
– Игорь! Помоги, быстрее!
Он кинулся обратно, моля мысленно всех богов, чтобы никто из шестиклашек («Господи, до чего же гадкий возраст!») никуда не взгромоздился, ниоткуда не свалился и ничего себе не сломал.
– Ты только посмотри, что она с собой сделала! – испуганно сказала медсестра Лиза. – Так же и умереть можно!
– Это надо разрезать! Срочно! – потребовала Марья-Царевна. – А у нас не получается.
– Ни-че-го себе!!! – Игорь Алексеевич оторопел: грудь девочки под футболкой и «мастеркой» была туго стянута несколькими слоями грубой льняной ткани, вдобавок прошитой спереди жесткой шелковой ниткой – инквизиторское сооружение, по прочности не уступавшее старинному корсету, было сработано на совесть и предназначалось для ношения не один день.
– Мы попробовали разрезать – не получилось, – проговорила Лиза. – Ты сильнее, может, у тебя получится. Только ты побыстрее, пожалуйста, ей же дышать невозможно!
Игорь Алексеевич присел на край кушетки и попытался разрезать по очереди то полотенце, то прошивающие его жесткие нитки – хиленькие ножнички, которыми только кусок бинта можно отрезать, их не брали.
– Лезвие есть? – спросил он.
– Ой, не знаю! Было… – Лиза метнулась к столу, быстро переворошила в верхнем ящичке какие-то мелочи. – Вот!
Игорь Алексеевич с трудом просунул ножницы под верхний слой ткани и провел по ней лезвием, потом перерезал второй слой, третий…
– Все, спасибо, теперь мы сами. Господи! Аж почернела! Это надо же додуматься!
Ругая на все лады глупую девчонку, Марья-Царевна с медсестрой стали приводить ее в чувство, а Игорь Алексеевич поспешил в спортзал, где сидели оставленные без присмотра шестиклассники. Слава Богу, они действительно сидели – даже на «шведской стенке» ни один не висел! На расспросы девчонок учитель ответил словами Марии Андреевны:
– Ничего страшного. Может, просто не выспалась или не позавтракала.
Оли не было до конца урока. Шестой «Б» покинул зал, а Игорь Алексеевич, у которого было «окно», стал ждать ученицу, которая должна была зайти в раздевалку за портфелем и платьем (он нарочно попросил Олиных подружек не забирать ее вещи – сказал, что надо кое-что спросить у нее)… Наконец она появилась. Лицо у девочки было серым, губы белыми, пальцы комкали клочок ваты, пропитанный нашатырным спиртом (дали с собой на всякий случай).
– А ну, зайди! – неприветливым тоном сказал учитель, кивнув на дверь своей раздевалки. – Садись, – подставил он стул Оле и сел напротив. – Поговорим как взрослые люди.
Оля оглянулась на полуоткрытую дверь.
– Не волнуйся, подслушивать некому, все на уроках… У меня к тебе один вопрос, Полякова: за что же ты меня так ненавидишь?
Девочка растерялась.
– Я?.. Вас?
– Именно, Олечка! Настолько ненавидишь, что стараешься за решетку загнать! – видя, что его сарказм не достиг цели, Игорь Алексеевич пояснил: – Если бы ты разбилась насмерть, я здесь уже не сидел бы. Понимаешь?
Она это поняла.
– Простите, Игорь Алексеевич, – всхлипнула Оля. – Я не думала, что так получится.
– А думать надо, хотя бы иногда, – сказал он нудным учительским голосом и спохватился. – Оля, плюнь на всех! Радуйся тому, что ты уже выросла!
– Ну, и чему радоваться? – взглянула она на него сквозь слезы.
– Хотя бы тому, что уже сейчас видно, что ты красивая. Ты не будешь толстой. Тебе этого мало?.. Погоди, вот еще годик пройдет – посмотришь, в кого превратятся твои одноклассницы! А ты такой же и останешься. Или нет – ты еще красивее станешь! Вот тогда и посмеемся! Ты как на это смотришь?.. Посмеемся?
Она страшно смутилась.
– Единственно, что тебе надо исправить, – спинку! – он поднялся, подошел к ученице и легонько похлопал ладонью по выпирающим лопаткам. – Вот сутулишься – и сама себе все портишь. Давай, в секцию походишь? На гимнастику?.. Согласна? У тебя все будет получаться лучше, чем у кого-либо!
Оля немного подумала и кивнула.
– А теперь встань и посмотри на себя в зеркало. Давай, давай!
Оля повиновалась.
– Оно, правда, у нас несколько кривовато… Хоть и говорят, что на зеркало неча пенять – но в нашем любая рожа кривой выглядит. Так что если вдруг одно плечо окажется шире другого или щека распухнет – не обращай внимания, это оптический фокус… Теперь выпрямись, подними нос кверху и скажи: «Да все эти ваши Афродиты и Венеры по сравнению со мной – просто клячи водовозные!»
Оля смеялась после каждой его фразы. И, хотя язык у нее не повернулся, чтобы отозваться плохо о богинях красоты, на свое отражение в зеркале посмотрела с улыбкой (кстати, там же рядом с ней отражался в слегка искаженном виде и сам учитель физкультуры) и горбиться, наконец, перестала. Так, посмеиваясь, и убежала на следующий урок…
Потом все случилось именно так, как он и предсказывал. Рост у Оли остановился, а остальные девчонки начали догонять и обгонять ее – пусть не намного, сначала сантиметра на три, потом на пять-семь, а потом кто-то и на десять, и к окончанию седьмого класса Оля переместилась с первого места в шеренге на восьмое. Взрослеющие девы потихоньку обрастали мясцом и сальцем в нужных местах (а некоторые и в ненужных и, видно было, переживали из-за этого), а она оставалась все такой же тоненькой, как и в шестом классе, только не сутулилась больше. Да и бюст, из-за которого было столько горя тогда же, в шестом классе, тоже оказался не настолько объемным – некоторые из одноклассниц, да и многие девчонки из параллельных классов, и даже кое-кто из младших, в этом плане тоже «опередили» Олю и выглядели рядом с ней просто дебелыми тетками. Занятия гимнастикой добавили немного объема мышцам на руках и ногах, она уже не казалась тощей – стройная изящная девушка. Особую зависть у девчонок вызывало то, что Оля в сентябре и мае надевала платье, которое она носила все в том же шестом классе. Платьишко это, несмотря на возраст, еще смотрелось вполне прилично, на Оле сидело прекрасно, подчеркивая точеную фигурку, вот только рукава пришлось подрезать – начали протираться на локтях, поэтому и ходила Оля в нем исключительно в теплые дни. Тем не менее, сам факт: кто еще в восьмом классе способен влезть в платье, купленное три года назад? Да еще чтобы это платье на тебе треском не трещало?.. И девчонки, примерно такого же роста, как Оля, но носившие одежду не сорок второго-сорок четвертого, а сорок восьмого и даже пятидесятого размера, чуть не плакали, глядя на бывшую «цаплю» и «гусыню». Он сам не раз слышал, как вздыхали некоторые девочки из его класса – вот, мол, Полякова из «Б»-класса была такой корявой, а теперь – хоть в артистки, а вокруг меня все ахали, мол, какая красавица растет – и куда эта красавица делась? В корову превратилась! В жабу!.. Он как классный руководитель был просто обязан успокоить и «жаб», и «коров» - растете, мол, девочки, меняетесь, все это естественно, надо ценить себя такими, какие вы есть, и другим не завидовать, и вы у меня все хорошие, умные, добрые – такими и оставайтесь, а внешность – не главное. А Полякова… Ну, что Полякова? Повторилась в очередной раз история про «гадкого утенка», только и всего… Предметом зависти стала и длинная тонкая Олина шейка. Ровесницы вдруг осознали, что это красиво, а поскольку это осознали и ровесники, то многие девчонки на фоне Оли поблекли – у одной-другой-третьей шея коротковата, кажется, что голова торчит прямо из плеч, кто-то сутулится, и плечи тоже скрадывают шею, у Марины Ярославцевой, несмотря на юный возраст, на нижнем шейном позвонке появился мясистый нарост, из-за которого однажды нарвался на неприятности языкатый Юрка Филимонов, бестактно сравнивший Марину с экзотической горбатой коровой зебу, что, естественно, дошло до Марининой старшей сестры Ларисы Антоновны. А у Оли придраться не к чему!.. Стричься она перестала тогда же, в шестом классе, и за три года густые волнистые волосы отросли ниже талии, жаль только, что нельзя в школу с распущенными волосами ходить, а вечера с танцами, когда девчонки приходят в нарядных платьях, с завитыми волосами и слегка подкрашенными (Оля, естественно, не нуждалась ни в завивке, ни в косметике), бывают редко. Но и с заплетенными в недлинную толстую косу или с закрученными в узел на макушке волосами Оля была красавицей – хоть в форменном платье, хоть в спортивном костюме, и он в душе торжествовал: вот вам всем! Я давно знал, что она будет самой красивой!.. А еще она продолжала держаться на одних «пятерках», хотя учебный материал все усложнялся и усложнялся с каждой темой, и троечники-хулиганы, поубавив гонору и уже не думая о том, что Олька – безотцовщина, в трудные моменты просили ее что-нибудь объяснить. Она не отказывала – объясняла. Он подозревал, что это было ее небольшой местью: издевались раньше – а теперь с просьбами, с собачьими глазами… ладно, объясню, почувствуйте, что я выше вас… даже при том, что у меня отца нет… и разбираюсь лучше…
Игорь Алексеевич вышел на лоджию и остолбенел, пораженный тем, как вовремя он вышел: внизу, по тротуару, шла Оля Полякова из восьмого «Б» (точнее, теперь это уже девятый «Б»). Стройная, изящная. С гордо поднятой головой. Густые черные волосы собраны высоко на затылке в тугой тяжелый узел, от чего длинная тонкая, как у царицы Нефертити, шейка кажется действительно лебединой – не подберешь другого слова!.. Легкий короткий сарафан из ослепительно-белой ткани, сильно открывающий спину, подчеркивает смуглый цвет кожи… Молодой человек долго смотрел ей вслед – пока она не скрылась за углом одного из домов. Вот судьба: от девчонок отбою нет – а ему нужна только эта! И все, что он может, – смотреть на нее издали… А может, рискнуть – поговорить с ней откровенно? На смех поднимет. На что ей нужен тридцатилетний дед?..
Вот удивились бы коллеги, узнай они, какие мрачные мысли одолевают несерьезного учителя физкультуры! С горя лишние годы стал себе приписывать. Игорю Алексеевичу не было еще и двадцати четырех (исполнится первого сентября – знаменательный день!), но он считал, что до двадцати пяти можно округлять не раздумывая. А от двадцати пяти и до тридцати недалеко, тем более что для восьмиклассницы (впрочем, ее можно уже считать девятиклассницей) безразлично – двадцать четыре ему или девяносто четыре: в любом случае он старше нее. Может, не так все и драматично было бы, если бы между Игорем Алексеевичем и Олей не проходила невидимая граница – та самая, на отметке «восемнадцать». И он эту границу переступать не смел.
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного произведения.
Совпадения имен персонажей с именами реальных людей случайны.
______________________________________________________
Предлагаю ознакомиться с другими публикациями