Студенческие годы. Часть восемнадцатая.
Накануне отъезда я завела будильник на семь часов утра, а сама весь вечер прощалась со Славой, потом собирала чемодан, поэтому легла очень поздно. Как я смогла не услышать будильник? Проснулась я в восемь часов. Через полчаса мой поезд уже уходил. В окне напротив я увидела Славу, почти вывалившегося из окна, яростно размахивающего руками. Я выскочила на вахту, отругала сидящую там бабку за то, что та не пустила Славу разбудить меня. Он кинул бабуське свой паспорт, слетал за моим тяжеленным чемоданом, и мы помчались на вокзал. Когда выбежали на платформу, поезд "Красная стрела" уже тронулся. Слава бросил в тамбур чемодан, потом меня, бежал за поездом, что-то кричал мне, размахивая руками. Кое-как добравшись до своего места, я уселась и, наконец, пришла в себя, осознала, что ещё одна минута и плакала бы Лелька, глядя вслед уходящему поезду.
В Москву я приехала в два часа дня. Сразу пошла с Ленинградского вокзала в кассу Казанского бронировать место от Москвы до Ульяновска. До этого я летала самолётами в Ульяновск. А в этот раз не смогла достать билет. Про то, что придется доплачивать, я понятия не имела. За место пришлось заплатить десять рублей. И остался у меня всего один рубль. Каким образом буду добираться от Ульяновска до Никольского, я не представляла. Поезд уходил вечером. Я болталась на вокзале.
Денег не было. Хорошо, что с собой у меня было взято перекусить, да гостинцы лежали в чемодане. С голоду не умерла.
Пока ждала отправления поезда, сходила на задание. Меня остановил молодой милиционер. Спросил, комсомолка ли я.
- Да, - говорю я.
- Спуститесь, пожалуйста, в дамскую комнату, посмотрите, кто чем торгует, и мне расскажите.
Я и рада стараться, выполнила комсомольское задание. Спустилась в женский туалет и рассмотрела всех цыганок с товаром, а потом описала их товарищу милиционеру.
В поезде оказалось, что у моего билета есть двойник. Место было занято. Такая же история была ещё у одного пассажира. Но проводница вышла из положения, посадила нас на свободные места у туалета. Последний свой рубль я отдала за постельное белье.
Попутчиком моим был молодой художник, ехавший с выставки картин. Мы разговорились. Он рассказал про выставку, о том, как он ночевал в Москве на последней лестничной площадке высотного здания. Потом молодой художник интересно рассказывал о полутонах, о перспективе. Места у нас были верхние напротив друг друга. Лежа, мы все говорили. Смотрю у моего собеседника глаза просто загорелись. Что его так раззадорило? Только он, как прыгнет на мою полку. А я в это же мгновение на его полку махнула. Да так это все ловко получилось, что мы рассмеялись. "Там и оставайся" - сказала я. Парень сразу уснул. Я, убедившись, что больше прыгать никто не будет, уснула тоже.
А в Ульяновске я со своим чемоданом взялась искать дом тети Лиды. Доехала на трамвае до улицы Минаева. Дом не нашла. Я к ним ездила только с папой на машине, поэтому ничего не помнила. Волокусь по тротуару с чемоданом, а навстречу мне...Томка, подруга моя сенгилеевская идёт. Я обрадовалась, бросилась к ней. Наверное, даже напугала. Я рассказала, что со мной приключилось, и попросила у нее три рубля на билет. Она как-то замялась. Тогда я достала из сумочки двое теней, польского производства, в виде цветочков, и протянула ей. Только так я получила заветную трешку. Радостная, я села в трамвай и покатила на речной вокзал, любуясь Ульяновском. Успела как раз за полчаса до отправления Омика.
Музыка играет, Волга искрится под ласковыми лучами солнца. А мне всего восемнадцать лет. Я красивая, здоровая, веселая, стою на палубе. Ветерок раздувает мои светлые волосы.
Ко мне подошёл мужчина в форме, начал расспрашивать, кто я, куда еду. Я простодушно рассказала о себе, что студентка, что еду к родителям на каникулы. Мужчина оказался помощником капитана. Он позвал меня на обед в столовую, где ела вся команда. Мне налили щей. Я набросилась на них. Голодная была, как волчица. Наевшись, я уснула на диванчике в трюме, где было поменьше народа, и чуть не проспала свою остановку. Да, помощник этот имел дочку моего возраста. Он так озаботился моей судьбой, что передал на Никольскую пристань по рации, чтобы позвонили моим маме и папе, что их дочь едет.
Встречают меня родители. Все вышли. Меня нет. Папа бросился спрашивать обо мне. А ему и говорят, что девочка в трюме какая-то спит. Открываю глаза, кто-то трясет меня. Ой, папка! Вытащил и меня, и чемодан. Всю дорогу до дома мама меня обнимала и целовала, а папуля ругал. "А что вы хотите? Это же Лелька!" - говорил он.