В рассказе "Сон Смешного человека" Достоевского, образ главного героя с его духовными, философскими терзаниями и исканиями привлекает внимание своей глубиной, которую необходимо изучить и отыскать смысл, вложенный автором.
Главный герой произведения, переживая внутренний конфликт, начинает понимать несовершенство грешного, бесплодного мира и ощущает себя "лишним человеком", чувствуя пустоту, разрущающую его изнутри. Он описывает свое чувство данным образом:
«В душе моей нарастала страшная тоска по одному обстоятельству - это было постигшее меня одно убеждение в том, что на свете везде все равно. Я вдруг почувствовал, что мне все равно было бы, существовал ли бы мир или если б нигде ничего не было. Я стал слышать и чувствовать всем существом моим, что ничего при мне не было. Сначала мне все казалось, что было многое прежде, но потом я догадался, что и прежде ничего тоже не было, а только почему-то казалось. Мало-помалу я убедился, что и никогда ничего не будет».
Охваченный данной мыслью, герой планирует покончить жизнь самоубийством, но он не совершает свой замысел, ведь Достоевский всегда подводит своих персонажей к самоубийству только для того, чтобы они обрели новый смысл существования.
Изображая недовольство героя миром и наукой, автор хотел показать болезнь ума, из-за которой человек отказывается от жизни сердца в пользу жизни ума, от живой жизни в пользу осознания жизни:
«Сознание жизни выше жизни, знание законов счастья - выше счастья - вот с чем бороться надо! И буду».
Разворачивая данную мысль, Достоевский ясно дал понять, что в делах человеческих важнее не ум, а то, что его направляет. Это касается и науки, ведь если научные знания направляет дурное сердце, они не повлияют в лучшую сторону на мир, а только принесут разрушающие бедствия всему человечеству.
Главный герой, охваченный мыслью «положительного знания», забывает про своё сердце, и доказательством этому служит случай, произошедший с персонажем, когда он отказался от помощи маленькой девочке, у которой умирала мать. Но ведь только благодаря девочке «смешной человек» смог переосмыслить своё мировосприятие, предаваясь видению о великом будущем организме-древе единого человечества на счастливой земле:
«Да, да, кончилось тем, что я развратил их всех! Как это могло совершиться – не знаю, но помню ясно. Сон пролетел через тысячелетия и оставил во мне лишь ощущение целого. Знаю только, что причиною грехопадения был я. Как скверная трихина, как атом чумы, заражающий целые государства, так и я заразил собой всю эту счастливую, безгрешную до меня землю».
Герой понимал, что причина мирового зла не в окружающей нас среде, а в повреждённом человеческом сердце. Эту же мысль Достоевский высказал в «Дневнике писателя» 1877 г.:
«Ясно и понятно до очевидности, что зло таится в человечестве глубже, чем предполагают лекаря-социалисты, что ни в каком устройстве общества не избегнете зла, что душа человеческая останется та же, что ненормальность и грех исходят из нее самой.»
И исход тут один — личный подвиг деятельной любви и очищение собственного сердца.
Подводя итог можно задаться вопросом: Привело ли суждение современного рационалиста к контролю над материей, духом и над собой? Он может указать на успехи в физике и медицине, на освобождение ума от средневекового невежества. Но все же человек не был избавлен от страха и над миром навис кошмар. До сих пор разум терпел поражение; все то, чего мы больше всего хотели избежать, лишь прогрессирует. Человек изобрел различные полезные приспособления, однако вместе с этим очутился на краю бездны.
После последней мировой войны мы уповали на благоразумие, мы прочим себе наступление золотого века - верная гарантия того, что скверна опустошения распространится до немыслимых масштабов. Но кто или что является причиной всего этого? Не кто иной, как сам человек, который абсолютно не осознает присущего ему демонизма. Хуже того, человек делает все возможное, чтобы не смотреть на себя. Он кричит: "Пусть уж лучше будут войны, в которых всегда можно обвинить кого-то другого", при этом не замечая, что мир катится к тому, от чего в ужасе бежит.
«Главное — люби других как себя, вот что главное, и это все, больше ровно ничего не надо: тотчас найдешь как устроиться. А между тем ведь это только старая истина, которую биллион раз повторяли и читали, да ведь не ужилась же!».
Таким образом, в святом человеке Достоевского благо предполагает потенциальное зло. Его герой именно потому так велик в своей святости, что мог бы быть велик и во зле, но он поборол силу зла, подчинил ее высшему началу, и она стала носителем добра, в котором родился новый духовный человек.