Прологом поставлю афоризм, автором которого считают Наполеона:
Страна, которая не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую.
27 июня 1905 года началось восстание матросов на броненосце Черноморского флота «Князь Потемкин Таврический».
Ситуация в стране на момент начала восстания.
На Дальнем Востоке идет война, Россия получает от Японии одно за другим тяжелые поражения, как на суше, так и на море: Порт-Артур, Мукден, гибель под Цусимой Второй Тихоокеанской эскадры, составленной из кораблей Балтийского флота. Ходят слухи о возможном формировании и отправке на Восток Третьей Тихоокеанской эскадры из имеющихся на Черноморском флоте кораблей. Боевой дух на флоте из-за череды поражений находился на низком уровне, матросы опасаются отправки на войну.
События января 1905 года (Кровавое воскресенье) породили всплеск народных волнений и революционного террора, обстановка в Российской империи была взрывоопасной. В частности в городе Одесса к моменту восстания уже более месяца продолжалась стачка парализовавшая жизнь в городе и серьезно осложнившая снабжение жителей и быт.
Броненосец «Князь Потемкин Таврический»
Броненосец был одним из новейших кораблей Российского флота, введен в эксплуатацию 20 мая 1905 года, т.е. практически за месяц до начала восстания. По штату экипаж «Потемкина» должен был состоять из 731 человека, в т.ч. 26 офицеров, по факту же на момент выхода в море офицеров было всего 15 на борту корабля. Из матросов более половины были новичками, а опытных – сверхсрочников – всего 16 человек.
Заметны просчеты при формировании экипажа – офицеров не хватает почти половины штата, минимум опытных матросов. Каким образом в условиях кадрового дефицита должно было происходить учебно-боевое слаживание и обучение экипажа непонятно.
Главный начальник флота и морского ведомства.
Не могу обойти вниманием персону, руководившую до 2 июня 1905 года Российским Императорским флотом, одного из творцов «успеха» в русско-японской войне. Великий князь Алексей Александрович Романов – любимый дядя Николая II, заслуживший прозвище «семь пудов августейшего мяса».
На благо Российского флота Алексей Александрович трудился «не прикладая рук» в игорных заведениях Монте-Карло, Каннах и Биаррице, и, естественно, в Париже. По легенде на одной из вечеринок гостям Великого князя были поданы на серебряных подносах усыпанные розовыми лепестками обнаженные девушки. Своих любовниц начальник флота задаривал драгоценностями и другими дорогими подарками. Одно из ожерелий, подаренных Великим князем балерине Элизе Балета, петербургские остряки прозвали «Тихоокеанский флот». Госсекретарь А.А.Половцев написал по итогам одного из совещаний Госсовета: «Алексей Александрович только и думает о том, как с соблюдением приличий улизнуть с заседания Госсовета и вернуться к кровати своей Зины (Богарне). Скука крупными чертами отражается на его лице». Думаю вполне достаточно информации о «главе флота» чтобы составить о нем мнение.
События, предшествующие восстанию.
К месту учебных сборов из Севастополя броненосец вышел в сопровождении миноносца №267 12 (25) июня 1905 года. Сборы – учебные стрельбы проводились в районе Тендровской косы, примерно в 100 милях от Одессы. Миноносец должен был обеспечить установку мишеней для опытных стрельб главным калибром броненосца.
13 (26) июня капитан броненосца отправляет миноносец в Одессу для закупки продуктов питания.
Как уже упоминалось, в Одессе в это время проходила стачка, часть магазинов была закрыта. Старший группы закупки мичман Макаров приобрел 28 пудов говядины у своего знакомого купца Копылова, т.к. в других магазинах необходимого количества мяса не было. Помощники Макарова заметили, что на мясе есть «маленькие белые черви» (по показаниям приказчика магазина мясо было убоя 11 или 12 июня). Макаров не придал этому значения.
На борт броненосца продукты попали только под утро 14 (27) июня, часть говядины была сразу отправлена в котел, оставшуюся часть вывесили «для проветривания» на верхней палубе. В условиях жаркого лета Юга России мясо без холодильника находилось несколько суток, даже при разгрузке от него шел запах несвежего, а куски, висящие на верхней палубе, тоже воздух не озонировали.
«Бунтарский» борщ.
После обычной утренней побудки в 5 утра для несения службы матросы обнаружили «проветриваемые» туши на верней палубе. По экипажу сразу прошел слух, что для приготовления пищи используют несвежее мясо, поэтому большинство команды решило не есть борщ.
В 11 часов на броненосце был дан сигнал на обед. Перед обедом каждый матрос, записавшийся в списки «пьющих», получал на верхней палубе чарку водки, потом, отказавшись брать баки для борща, матросы ели сухари, запивая водой.
Ни капитан корабля, ни кто-либо из старших офицеров снимать пробу с борща для команды не стали. Единственным кто «освидетельствовал» (что это значит не совсем понятно) это «блюдо» был старший врач корабля С. Е. Смирнов и нашел его «хорошим». Врач в среде команды броненосца, скажем мягко, популярностью не пользовался.
Об отказе команды есть борщ было доложено старшему офицеру – капитану 2 ранга Гиляровскому и командиру корабля – капитану 1 ранга Голикову.
Командир построил команду на юте (кормовая часть корабля) и узнал у них причину отказа, вызвал из кают-компании старшего врача и приказал ему повторно освидетельствовать борщ, но сам его пробовать не стал.
Врач Смирнов повторно назвал борщ хорошим и сообщил капитану, что «команда зажирела».
Командир пригрозил: «Кто хочет кушать борщ пусть идет к 12-дюймовой башне, кто не хочет – для них есть ноки!» (нок-рей, намек на виселицу бунтующим)
К башне потянулись лояльные руководству боцманы, унтер-офицеры и матросы, всего не более ста человек. Тогда капитан приказал вызвать караул (вооруженное подразделение на корабле). После вызова караула обычно следовала перепись бунтующих с последующим наказанием, поэтому оставшиеся матросы из числа недовольных с проклятьями в адрес командования стали перебегать к башне.
Возможно на этом бунт мог закончиться. Но…
Когда в строю на юте оставалось около 3-х десятков замешкавшихся матросов, старший офицер Гиляровский приказал караулу задержать их и принести брезент с баркаса. На флоте в брезент (или парусину на парусных кораблях) заворачивали умерших или казненных чтобы потом утопить вместе с грузом. Поэтому приказ Гиляровского был расценен командой как намерение расстрелять оставшихся на юте товарищей.
Начавший утихать бунт буквально взорвался!
Матросы бросились в батарейное помещение где хранилось оружие и боеприпасы, взламывали пирамиды с винтовками и ящики с патронами.
После начала открытого бунта командир вызвал на ют всех офицеров, однако часть, испугавшись, спряталась в корабельных помещениях, приказ Голикова выполнили только 10 человек.
Командир вместе с несколькими вооруженными караульными попытался войти в батарейное помещение, но был встречен бранью находившихся там матросов и заряженными винтовками. Тогда он расставил караульных напротив выходов из батарейных помещений и приказал стрелять во всех приближающихся к офицерам. Бунтующие кричали караульным: «Братцы, не стреляйте в нас, бейте этих драконов!»
Командир корабля отдает сигнальщику приказ вызвать миноносец №267, но восставшие услышав это ответили что убьют любого, кто попробует подать такой сигнал. Тогда Голиков отдает приказ разогнать бунтовщиков при помощи караульных , Гиляровский с тремя караульными направляется на батарейную палубу.
В это время на баке прозвучал выстрел (кочегар выстрелил по чайке) который был воспринят восставшими как сигнал к действиям. В начавшейся перестрелке бунтующие имели преимущество – их было больше, и они находились внутри батарейного помещения, под защитой стен. Офицеры и лояльные командованию матросы - на открытом месте, на юте. В результате перестрелки большинство офицеров, в том числе командир корабля и старший офицер были убиты.
К часу дня восставшими также был захвачен миноносец № 267, на котором позже находилась часть вооруженной команды броненосца. Корабли были во власти восставших, они победили, сварили новый обед и… не знали что им делать дальше.
Около двух часов дня было организовано собрание команды броненосца на котором на должности офицеров были выбраны люди из числа восставших, кроме того броненосец был объявлен «территорией Свободной России».
Дальнейшие действия экипажа мятежного броненосца «Князь Потемкин Таврический» не вижу смысла описывать в подробностях. Последовали переходы в Одессу, затем в румынский порт Констанца, далее в Феодосию, и опять в Констанцу. В румынском порту 20 июня (3 июля) 1905 года матросы сдались на условиях военных дезертиров, это освобождало их от насильственной депортации в Россию и гарантировало личную свободу. В последнее время мне попадались материалы описывающие восстание на броненосце и как организованное японской разведкой и как спланированную акцию революционеров. Специально акцентировал внимание читателя и на общую обстановку в стране, и на то, что экипаж броненосца чуть больше месяца как был собран на корабле в единую команду, и просто на стечение обстоятельств, приведших к бунту. Спланированная акция должна содержать определенный порядок действий. Однако после захвата кораблей матросы просто не понимали что им нужно дальше делать. Это, на мой взгляд, доказывает спонтанность действий восставших.
Не дай Бог увидеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный.
А. С. Пушкин «Капитанская дочка»
Итоги восстания.
В результате восстания на броненосце «Потемкин» было практически парализовано торговое судоходство в районе черноморских портов России. Коммерческие пароходы, следующие из Средиземного моря, распродавали в Константинополе грузы за бесценок опасаясь следовать дальше. Из порта Одессы не смогли отправить порядка 3,7 млн. пудов пшеницы нового урожая.
Был серьезно затронут международный престиж России, как страны не справляющейся с революционным движением внутри. Международное ведомство не могло заручиться поддержкой и помощью черноморских стран в борьбе с восставшим броненосцем.
Попытки подавить восстание на броненосце силами Черноморского флота на протяжении более двух недель окончились полным провалом. В операции участвовало более 25 боевых кораблей и одно учебное судно, но, не смотря на это, из-за бездарного командования, «Потемкин» даже не смогли найти.
6 июля 1905 года Николай II написал в своем дневнике: «Дай Бог, чтобы эта тяжелая и срамная история скорее кончилась».
Уже тогда многим было понятно, что Российская Империя идет к своему закату.