Входная дверь скрипит, когда Киссия Оромори возвращается вечером в свою квартиру в городе Смежном.
«Вот бы кто-нибудь смазал петли», - думает девушка, закрывая дверное полотно с противным протяжным скрипом. Поворачивается лицом к прихожей и замирает, охватывая взглядом происходящее в соседней комнате.
Несмотря на поздний час, в кухне-гостиной, совмещенной с прихожей огромной дверной аркой, не было темно. Нежно-зеленые, резко контрастирующие с бордовыми цветами в прихожей, обои подсвечивались теплым светом свечей всех размеров, от крохотных чайных в пиалах с водой, до широких массивных пеньковых свечей, не нуждающихся в подставке, расставленных практически на всех горизонтальных поверхностях: три свечи на столике в прихожей, по четыре на широких подоконниках трех окон, пять на кухонной столешнице и, конечно, одна в высоком фарфоровом подсвечнике в самом центре обеденного стола.
Стола, накрытого на две персоны.
Белые фарфоровые тарелки, груженные салатом из свежих овощей и зелени, старательно нарезанных грубой рукой, аромат кориандра и шафрана, рассыпчатый рис с куркумой, высокие дутые бокалы и открытая бутылка вина, судя по выбранной форме бокалов – красного.
Киссия хмыкнула. Глаза закатились, а губы изогнулись в саркастичной усмешке. Кончик языка показался изо рта, обвел губы, когда девушка отвела взгляд и отвернулась от арки, открывая дверь платяного шкафа и убирая в него свою теплую зимнюю куртку. Она успела заметить, что в кухне царила идеальная чистота и порядок, и даже гора невымытой грязной посуды (которая должна была образоваться после такой масштабной подготовки к ужину) отсутствовала, что наводило на весьма противоречивые мысли.
Она скинула уличные ботинки у порога и прошла дальше по длинной прихожей, останавливаясь у зеркала, висящего как раз напротив дверной арки, и посмотрела на свое отражение. Темные длинные волосы вились кольцами у бледного лица, оттеняя карие глаза, и девушка прищурилась, поднимая руки и собирая непослушные локоны в низкий пучок.
За спиной послышался металлический лязг.
- Добро пожаловать домой, моя Персефона.
Карие глаза проследили за отражением в зеркале, и сузились еще больше. В кухне-гостиной возле распахнутого духового шкафа с дымящимся противнем в руках стоял молодой мужчина. И как всегда криво улыбался. В воздухе затрепетал аромат сочного мяса и смеси приправ, кружащий голову и наталкивающий на сокрушающую мысль о почти двенадцати предыдущих часах, в течение которых она напрочь забыла о еде.
- «Персефона»? – фыркнула Киссия, держа собранные волосы одной рукой и другой нашаривая любимую железную заколку, оставленную на столе в прихожей перед уходом, - Утром я было «помешанной стервой».
Ее карие глаза не отрывались от отражения мужчины в зеркале. Он отвечал ей тем же самым. Тяжелый противень опустился на обеденный стол, а в руках у него оказался острый нож. На зеленые, лукаво прищуренные глаза опустилась тень, когда парень наклонился и светлые, вьющиеся пряди отросшей челки упали на лоб. Она проследила взглядом ниже, видя, как раскрылись его губы и сдули мешающую прядь с лица, а в приоткрытом рту показался ровный ряд белых зубов с выступающими (ровно настолько, чтобы это выглядело очаровательно и опасно) вперед чуть заостренными клыками. Верхние пуговицы белой рубашки небрежно расстегнуты, рукава закатаны до локтей, открывая вид на мышцы предплечий.
Киссия склонила голову набок, помогая рукам закалывать волосы на затылке, и привычно вздернула брови, задумавшись: Как в одном человеке может сочетаться такая дьявольски привлекательная внешность и по истине сучий характер? Разве не должно было ему достаться что-то одно?
Мужчина отвел от прибывшей взгляд и принялся нарезать выложенное на противне мясо ровными, сочными кусками.
Мешающие темные пряди больше не беспокоили хозяйку, и она развернулась лицом к дверной арке, упираясь спиной в стену позади себя. Руки сложились в замок под грудью. Она сжала губы в тонкую линию.
- Только не говори, что это и есть твое извинение за утренний конфликт, Кад, - сказала девушка высоким, звонким голосом, прорезавшим квартиру.
Кад не оторвался от нарезания мяса, только ухмылка на его губах стала чуть шире. Он придвинул к себе одну широкую тарелку и переложил в нее порцию.
- И да, и нет. Безусловно, я был не сдержан в своих словах, - фарфоровая тарелка проехала по деревянной столешнице, рождая мерзкий скрип, - но и ты, amica mea, умеешь больно бить. Согласись, мы друг друга стоим.
Бровь Киссии взлетела вверх, но это все эмоции, которым она позволила отразиться на своем лице. Она осталась спокойна, глядя на него непроницаемым взглядом со своего места в прихожей. Между ними было не меньше трех метров, бесконечно много и, в то же время, ничтожно мало.
Прохлада в ее карих глазах, однако, не остудила его пыл. Отодвинув изящным жестом один из стульев, парень приглашающе кивнул, ожидая, когда спутница примет его предложение.
Киссия переступать порог арки не спешила. Мерцающие свечи рассеивали красноватый полупрозрачный свет по всей комнате, и его зеленые глаза смотрели из-под ресниц еще более испытующе. Она приподняла подбородок, расслабляя плечи.
- Значит, это не извинение, - утвердила она.
Разумеется, на подобное нечего было и рассчитывать. Можно было оторваться от стены и уйти в спальню, хлопнув дверью, но любопытство уже взяло верх над девушкой. Она набралась терпения и продолжила диалог, ожидая, когда он наиграется и наконец допустит прокол.
- Тогда что?
Кад цокнул языком, качая головой в притворной досаде. Сопровождающий каждое ее невольное движение зеленый взгляд был пронизан желанием внушить чувство неловкости девушке, но вызывал лишь раздражение.
- Ты забыла, - покачал светловолосой головой Кад, тяжело вздохнув.
Она вопросительно изогнула бровь.
- Забыла что?
Он продолжал криво улыбаться, пожимая плечами и снова призывно кивнул, указывая на накрытый стол.
- Сегодня наша годовщина, amica mea, - сказал Кад, отодвигая для нее стул, - Ровно год, как мы вместе. Неужели откажешься отпраздновать?
Киссия замерла, задержав дыхание. Взгляд метнулся к календарю, закрепленному на стене, в котором сегодняшняя дата торжественно обведена красным сердцем.
Четырнадцатое февраля.
Внутри разгорелась буря, а глаза заволокло красной пеленой ярости. Она едва смогла сделать вдох, грудную клетку стиснуло, мышцы напряглись, пресекая дыхание. Глаза сузились, опасно глядя на вежливо ожидающего ее парня.
«Как он посмел?»
Кад отодвинул стул еще на пару сантиметров, продолжая ухмыляться.
Киссия скривила губы.
«Хочешь отпраздновать? О, я устрою тебе праздник».
Не отрывая холодного взгляда от парня, она прошла к столу, позволяя ему пододвинуть для нее стул. Его теплые руки на мгновение соскользнули с высокой деревянной спинки по ее плечам, задержавшись ровно настолько, чтобы она поняла, что это не было случайностью, но не так долго, чтобы дать ей возможность возмутиться.
- И где ты прятал этого романтика весь год? – иронично спросила она, наблюдая, как ловко его руки справляются с бутылкой вина, разливая гранатовую жидкость по бокалам.
- Моя богиня не давала мне повода, - улыбнулся он снова, передавая в ее руки наполненный бокал, и в момент, когда их пальцы столкнулись на прохладном стекле, в темных глазах загорелся огонь.
- Хм, - протянула она, принимая свой бокал и делая глоток вина. Взгляд тянулся к настенному календарю, но она не позволила себе на него посмотреть. От того, что Киссия увидит дату еще раз, ничего не изменится.
Собеседник занял свое место, оказавшись напротив.
- Ты сегодня особенно прекрасна.
Девушка фыркнула, закатывая глаза.
- Будто бы в любой другой день я заслуживаю меньше комплиментов, - она приподняла бровь, уводя руку назад, кладя локоть на спинку стула. Длинные ногти другой забарабанили по столу. В животе засосало, схватывая спазмом желудок, но девушка не спешила притрагиваться к столовым приборам.
Зеленые глаза хитро прищурились, пока его руки нарезали свою порцию курицы и отправили первый кусок в рот.
- Довольно съедобно, как по мне, - поделился Кад, запивая вином.
Киссия продолжала сидеть, не притронувшись к еде.
- Странно. Ведь это приготовил ты, – скептически сказала она, поджимая губы.
Парень подцепил вилкой еще один кусок.
- Я? – спросил он, улыбаясь шире.
Подначивать Киссию стало любым развлечением Када с первого дня знакомства, и она успела привыкнуть к этому. Однако сказанное заставило плечи напрячься. Холодок пробежал между лопаток.
Тонкие пальцы сжались на ножке хрустального бокала. Темные глаза требовательно сканировали лицо мужчины, ища признаки лжи.
Прищуренные лукаво зеленые глаза напротив, казалось, делали то же самое, а самодовольная улыбка могла означать как блеф, так и торжество.
- Готовил не ты? – спросила Киссия, и взгляд стал тяжелым.
Кад поднял бровь, пожимая плечами, и продолжал есть.
Это не было прямым ответом. Как в его стиле.
- Ты или нет? – повторила она требовательнее.
Молчание. В рот отправилась порция риса с карри. Глоток вина.
- Кад, - сказала она твердым, звенящим голосом, поджимая губы. Ладони, сложенные под грудью, сжались в кулаки, - ответь на мой вопрос.
Кад лениво, будто нехотя повел бровью, жуя свою курицу, и проследил взглядом за ее сжатыми крепко кулаками, незаметно сглотнув. Наконец, прожевав кусок, он, словно в нем действительно текла аристократическая кровь, мешавшая говорить с полным ртом, ответил:
- Попробуй, и узнаешь.
- Кад!
Тонкие руки девушки ударили ладонями о стол. Тяжелый груженый противень подскочил, а бутылка вина покачнулась, рискуя упасть и разлить кровавую жидкость по только что начищенному ворсу ковра. Рассерженный взгляд карих глаз соскользнул с блондина и устремился к высокой бутылке, а рука со звенящими на ней серебряными браслетами устремилась вперед.
Пальцы правой кисти Киссии, отвлекшейся на предотвращение падения, почти успели сложиться в руну Притяжения, а губы произнести заветные слова на незнакомом скоротечным языке, когда Кад злобно усмехнулся.
Сейчас самое время.
Тонкая гладкая девичья шея с россыпью родинок все еще была напряжена от поворота в сторону, а тяжелые темные кудри, выпавшие из прически, едва успели приземлиться на плечо, обтянутое красной тканью водолазки. Ворот одежды двинулся вниз по коже, позволяя сверкнуть золоту тонкой цепочки, когда Кад навис над обеденным столом, оказавшись слишком близко.
Она не успеет отреагировать.
Цепкие уверенные пальцы потянулись к девичьей шее. Еще немного. Время замедлило свой бег, секундная стрелка на старинных часах, висевших над входной дверью, замерла, теряя запал энергии, увязая в плотной паутине пространства.
Золото блестело в свете свечей. Он знал, что скрывается за красной тканью водолазки этой девушки, но не имел доступа многие годы. А сейчас, девчонка наконец потеряла бдительность, и пальцы коснулись прохладного драгоценного металла.
Широкая улыбка осветила лицо Када.
Наконец-то!
Бам!
Пальцы рук пронзило разрядом электричества, синий блик ослепил, а вспышка боли заставила стиснуть зубы и прорычать. Он кинул взгляд на темную кудрявую голову, и наткнулся на ехидный блеск карих глаз.
В следующий миг его тело полетело в стену. Воздух покинул грудную клетку с хриплым стоном, когда Кад врезался в гипсолит, оставив вмятину. Сверху сорвались настенные часы, врезав по белой макушке. Длинный хвост игрушечной синицы, привязанной к круглому циферблату и качающийся из стороны в сторону в такт секундной стрелки, ударил по губе, рассекая кожу.
- Дьявол! – сорвалось с мужских губ.
Тело Када съехало вниз по стене. Потирая ушибленный затылок, слизывая с губ алую кровь, сочащуюся из прикушенной щеки, он поднял взгляд на девушку.
Киссия не спеша поднялась со стула, делая последний глоток вина и ставя бокал на стол. Ее тонкая фигура повернулась к лежащему на полу мужчине боком. Рука потянулась к вороту водолазки, дотрагиваясь до золота и вытягивая на свет всю длинную цепочку, на конце которой висело тяжелое золотое кольцо, украшенное большим черным ониксом, окруженным россыпью изумрудов.
Она долго, демонстративно разглядывала украшение, пропуская между пальцев старинный перстень, и перевела любопытный взгляд на блондина.
Ее бровь приподнялась, а в уголках губ застыла улыбка.
- Забирать подарки… Как некрасиво со стороны мужчины.
Действительность перестала плыть в его глазах.
- Этот подарок был не для тебя, ведьма, - выплюнул он, кривя красивые губы в презрительной гримасе, портящей пропорциональные черты лица.
- Как посмотреть. В конечном итоге он попал ко мне, значит, Высшие Силы двигали пространство и время так, чтобы обстоятельства сложились в мою пользу.
Девушка покрутила в пальцах толстый ободок кольца, чувствуя, как от жаждущего взгляда Када тот наливается теплом, сжала сильнее, заставляя золото впиться в кожу, и когда острые грани оникса укололи плоть, оставляя каплю крови на гладком металле и закрепляя защитное заклинание, демонстративно разжала пальцы, позволяя драгоценности скользнуть под водолазку, спрятавшись у груди.
Только после этого она снова потянулась к отставленному бокалу с вином, пригубив напиток, чувствуя, как терпкая горечь, согревая, стекает по гортани.
Взгляды скрестились. Струйка крови, стекающая из уголка рта Када, давно подсохла, на месте раны образовалась запекшаяся корка, пропавшая через пару секунд, и не оставившая после себя шрама. Белая рубашка пропиталась кровью и пылью от разрушенного гипсолита.
Отдышавшись, и взяв под контроль взбудораженные эмоции, парень медленно поднялся, стряхнув грязь с ткани брюк. Его скулы все еще окрашивал лихорадочный румянец, а глаза – яростно пылали, но вся фигура выглядела расслабленно.
Он спустился взглядом вниз по лицу девушки, очерчивая щеку, подбородок, шею, скользнув по вороту водолазки ниже.
- Законы Вселенной, как и любые законы, не могут быть нерушимы. Везде есть лазейки, - сказал хриплым после удара голосом Кад, облизывая запекшуюся кровь с уголка рта.
И даже сейчас, помятый, взъерошенный и с пятнами крови на одежде, он был чертовски горяч.
Девушка усмехнулась, качая головой.
- Именно такой подход и стал причиной твоего заключения, Кадуцеус. Именно такой.
Он вторил ее усмешке, но в лице было больше ожесточенности, чем Кад обычно себе позволял.
- Ты хотела сказать, причиной незаконного бесчеловечного заточения в дыре, которую твоя семья зовет домом?
- Ты забыл добавить – долгосрочного, - улыбнулась девушка, но в следующий миг с лица исчезла любая веселость. Знакомые до зубовного скрежета слова заученной речью полились из ее уст, - Бальзамо Кадуцеус, ты – один из Чернокнижников, осужден Ковеном Скорпиона к лишению свободы на шестьсот лет с отбыванием наказания в семейном доме клана ведьм Оромори. Тебе осталось пребывать в отчуждении двести девяносто четыре года.
В тишине клацнули белые зубы. Челюсть Бальзамо Кадуцеуса – Када – напряглась, обозначив желваки. Ноздри раздулись, демонстрируя его недовольство.
Не давая ему заговорить, она продолжила, заканчивая положенное Протоколом зачитывание Решения Ковена.
- Ты признан виновным в совершении преступления тяжкой силы, выраженного в сотворении Темнейшей магии с намерением использовать ее корыстно и с особой жестокостью.
Они замерли друг против друга. Его глаза прожигали дыру в ее грудной клетке, там, где у ведьминского сердца хранилась самая дорогая ему вещь – его ключ к свободе.
Девичье сердце продолжало размеренно отбивать свой ритм, не сбиваясь ни на секунду. Эта раздражающая уверенность в том, что она в любой момент предотвратит каждую его попытку побега, заставляла кровь и заблокированную магию вскипать в его жилах.
Киссия тряхнула головой.
«Хватит на сегодня любезностей».
Она подошла к столу, взяла в обе руки свою полную ароматно пахнущей еды тарелку, пустой бокал и початую бутылку вина. Кольцо все еще было горячим из-за крови, которой его окропили, но она терпела эту легкую боль, не желая показывать заключенному колдуну свое неудобство.
Ее никто не останавливал.
Кад замер у стены, в которой совсем недавно проделал дыру, покрытый запекшейся кровью и пылью, в сбившейся рубашке и с растрепанными больше обычного светлыми волосами. Его природные зеленые глаза, обрамленные густыми длинными ресницами, пристально следили за ее передвижением, и ведьма чувствовала спиной прожигающий взгляд.
Для пятисотлетнего колдуна он выглядит непозволительно хорошо. К счастью, она знала, каким гнилым и ожесточенным было его нутро, что спасало ее от необдуманных привязанностей.
За спиной раздался голос Када – он больше не был ядовито злобным. В него вернулось прежнее мрачное веселье.
- К чему такие резкие порывы? Давай закончим ужин вместе, как собирались, amica mea. Обещаю, больше никаких сюрпризов, - его изменившийся тон заставил ее обернуться с ношей в руках, - все же, сегодня памятный для нас обоих день, пусть и не в равной степени. Ровно год назад умерла твоя дорогая сестренка, и ее обязательство охранять меня пало на твои нежные, хрупкие, очень изящные и уязвимые к механическим повреждениям плечи. Кстати, мы были с ней вместе ровно год и два месяца...
Продолжение по ссылке: https://author.today/reader/202713/1755982
#писательство #сторителлинг #магия #фэнтези #любовноефэнтези #детективныйроман