Эпизод 34. "Я Шаганов по Москве".
– Ира, как же мы забыли? Ира, саблю давай, Саше неси, неси саблю!..
Володя улыбался. Я стоял в растерянности. Что за саблю они с женой собирались мне вручить? Никаких казачьих версий в моем роду не наблюдалась. И вот тебе на – сабля. И зачем мне этот клинок?..
Это было в самом конце нашей встречи. Я заехал прослушать новые песни, которые записал Володя. Совсем скоро у него должна была состояться многообещающая гастрольная поездка.
– Ты представляешь, Саша, ни когда работал в «Лейся, песня», ни потом ничего подобного не происходило. И это будет моя первая поездка за границу. И ведь какая, а? – Австралия! И не просто туризм, а с концертами! Скажу откровенно – волнуюсь.
– Ну, что ты Володь, не волнуйся. Всё будет хорошо…
Он был очень хороший артист, пусть и не избалованный вниманием ТВ или газетными публикациями. Он просто честно выполнял свою работу. Выходил на сцену и пел для людей. В наших нечастых совместных выступлениях я всегда отдавал ему право завершать концерт. У Володи это получалось более празднично.
Оставалось немного для окончания записи пластинки. Уже была договорённость с одной из ведущих рекординговых компаний и очень плотный график поездок. Пусть это были не центральные площадки, Володя никогда не отказывался. Не важно, всюду зрители. В две тысячи третьем таких концертов за год набралось количеством за сто восемьдесят. Через день на сцене. И после каждого сорочку хоть отжимай. Он не мог халтурить. Его вокальные данные – это данные самородка, а его университетами стала сама гастрольная жизнь.
На ту ночную съёмку канала ТВ-3 мы должны были ехать вместе. Я по какой-то причине не смог, отказался.
Ничто не предвещало трагедии. Может быть, только пару раз он стиснул грудь возле сердца. Я видел эту пленку, запись его прощального концерта. Он вернулся в гримерную и, спустя пятнадцать минут, умер. Острая сердечная недостаточность.
Стеклянная ёмкость в форме сабли. Дагестанский коньяк. Сам Володя относился к спиртному расслабленно, но знал, что этот дружеский подарок не затеряется в моей коллекции.
– Спасибо, старина, спасибо, Ира.… Сохраню до Нового года. Отметим начало две тысячи пятого!
Всё это было за неделю до той самой съёмки в районе Тушино.
И спустя время понимаешь, что Володи очень не хватает. Его присутствием решалась какая-то очень оптимистическая и очень точная нота в окружающем тебя мире.
Остались записи. Они часто звучат в моём кабинете. Таково одно из хрупких преимуществ выбора творческой стези – оставить после себя нечто, помогающее людям. В данном случае – песни.
И ещё. В один из моих дней рождения Володя подарил мне настольные часы и великолепный «Паркер». Его авторучкой я пишу эти строки. Часы отсчитывают своё Вселенское время…