Найти тему
Александр Цыпкин

Вчера мы устроили небольшой стендап в Мариинском с премьером этого великого театра Владимиром Шкляровом . Посвящен был данный фонтан юмора

Вчера мы устроили небольшой стендап в Мариинском с премьером этого великого театра Владимиром Шкляровом . Посвящен был данный фонтан юмора выходу масштабного фотоальбома Пятнадцать жизней, жизней Володи, разумеется.

Болтали о них, к примеру я узнал, что в балет будущая звезда мировых сцен попал из-за своего хулиганского характера: родители просто решили его сдать куда-нибудь, где его усмирят. Нашли место…🙇‍♂️ Ещё я узнал, что маленького Володю в свое время выгнали за плохое поведение из ансамбля Калинка, правда потом повесили его фотографии в стенах этого учебного заведения, прямо-таки сюжет из моего рассказа Честное Ленинское.

Альбом эстетически прекрасный. Фото Саши Гуляева.

Там даже есть мои слова, помимо реально великих мастеров искусства. Вот они

«Когда мне позвонил Юра Смекалов и предложил подумать в сторону такого необычного сценического действия как «Палимпсест», я в очередной раз решил, что он всё-таки мечтатель.

Тем не менее текст начал писать. Затем он мне сказал, что всё это к юбилейной программе Володи Шклярова, а проходить будет на сцене Мариинского театра. Я от страха и ответственности моментально захотел сжечь рукопись. Вспомнил, что пишу в компьютере, сжигать целиком Мак, во-первых, жалко, во-вторых, не очень понятно как технически.

Нет, ну поставьте себя на моё место: блистательный танцовщик, великий театр и тут я со своими буквами, составленными в предложения спорной ценности для мировой литературы.

Кстати, о том, как Володя всё прочтёт, я волновался менее всего. Разумеется, есть стереотип, что балетные не про слова, а про движение, что Плисецкая в «Анне Карениной» – исключение.

Начнём с того, что таких исключений больше, но важнее то, что, как говорит молодежь — ИМХО, если человек достиг высот в балете, самом сложном из искусств, то он сможет всё, что угодно.

Так что переживал я лишь за то, чтобы текст соответствовал уровню музыки и танца. Не мне судить — удалось ли, но голос Володи, переходящий в его движения, я помню до сих пор, и это, возможно, лучшее применение моих рассказов за всю мою творческую жизнь»

Альбом продается в Мариинском театре Коллекционная вещь!