Дела шли из рук вон плохо. Да куда уж шли – катились с невероятной скоростью в недра чего-то темного и жутко пахнущего. Долги и банки хватали за горло, здоровье оставляло желать лучшего, судьба подкинула жирную свинью в виде непредвиденных серьезных обстоятельств, от которых было не так-то уж просто избавиться. И люди, которые считались близкими друзьями куда-то исчезли с линии горизонта, и так уж слишком далекого и недосягаемого. Оставшиеся же один-два покачали головами, похлопали по плечу, пообещали помочь и… Тоже исчезли так же быстро, как пролетевшие последние удачные годы.
Тогда-то впервые и появились эти мысли. Липкие, ледяные, противные. Неведомый голос, который шептал, что это поможет избавиться от всех проблем, который облегчит страдания. Освободит. Минус всей ситуации был как раз в том, что рядом не было ни одного близкого человека. Ни старых друзей, которые всегда могли подбодрить и заставить посмеяться, ни родственников, которые одним словом могли дать глоток свежих позитивных размышлений. Из-за этого, голос имел явное преимущество надо мной. Его никто не перебивал, не отговаривал, не оспаривал. Давая ему полную власть над ситуацией и измученной душой.
В это очень раннее утро, когда господствует утренний сон, глубокий и в то же время чуткий, явился первый знак. Видимо, решив, что затягивать ситуацию больше не стоит, да и опасно. В утреннем сне явился Он. Во сне было спокойно и уютно. На столе стоял ароматный завтрак, через окна заливало приветливое солнце, играла негромкая музыка и происходило что-то умиротворяющее. Он появился на пороге со своим улыбчивым отцом, который пока еще в жизни относился ко мне более-менее терпимо и радушно. Сам же этот близкий, родной человечек был не менее радостным. Он положил мне руку на плечо и сказал: «Пиши. Я верю в тебя, ты только пиши.»
Я проснулась с удивительно неплохим расположением духа и после завтрака сразу села писать. Писать мне тут не давали и не поощряли, поэтому приходилось прятаться, что делало задачу еще сложнее. Я не знала, что конкретно от меня требуется, но посчитала, что при любом исходе, от меня, как я и мечтала, останутся хоть мелкие следы в виде небольших рассказиков. В процессе того, как я печатала, ко мне неожиданно пришел в голову вариант решения пары жизненных неприятностей. Не стопроцентный, конечно, но все же. Значит, опущенные руки дернулись, чтоб приподняться. Сущность в темных закоулках головы нервно заворочалась, пытаясь вытеснить из нее все лишнее.
После очередного еле пережитого дня, на второй рассвет пришел второй знак. На этот раз я оказалась в бассейне без дна. Краев и бортов не было видно, а под ногами сквозь воду зияла лишь бездонная чернота. В это время рядом с барахтающейся мной появилась маленькая лодка, с края которой ко мне свисла моя единственная подруга. На ее лице была полуусмешка. Я билась в панике, так как боюсь воды и не умею плавать и толком держаться на воде. Она протянула мне свою ладонь, а когда я потянулась к ней и была уже в нескольких сантиметрах от спасения, она вдруг медленно убрала руку, выпрямилась и с тоской посмотрела на меня сверху вниз. Лодка начала медленно удаляться от меня и растворилась в воздухе.
Я проснулась с глубоким глотком воздуха, вся в холодном поту. Было так горько и обидно, что хотелось бессильно разрыдаться, несмотря на то, что это был сон. Я посчитала, что это должно быть тоже включено в «пиши», раз уж появилось в моей запутавшейся голове. Глубоко в душе, я знала, что это значит, ведь похожий случай имел место в реальной жизни и показывал, кто рядом в трудные минуты, а кто нет. На третий, после этих двух, день я уже боялась засыпать. Мне просто не хотелось даже видеть, что может прийти ко мне «в гости» на этот раз. Было и без того слишком много тяжести.
На третьем восходе, перед пробуждением пришла пустота. Я была там. Видела и слышала. То есть, не видела и не слышала ничего. Я была в черном безграничном пространстве без единого звука, как в вакууме. Я ходила из одного края в другой, не находя ничего и не зная, что еще делать. После села, поджав под себя ноги и… Разрыдалась. Не стесняясь, не прячась наконец. Взахлеб, навзрыд. Как будто, вместе со слезами и криками, тонущими в звукоизоляции тьмы, из меня может выйти все, что подгибает меня и уничтожает день за днем. Рыдала бессильно и безысходно. Может, потому что действительно не могла найти ни двери, ни стены. Может, потому что это было мне необходимо давно, но не было шанса, возможности. Может, потому что усталость взяла верх. Может, потому что пришло осознание, что вокруг и рядом никого не осталось в жизни, как в этой зияющей пустоте.
На этот раз я проснулась скорее в недоумении. Глаза были немного припухшими и горели. Но ощущалась некая легкость. Свобода. Хотя она не появилась в реальности… Но дала немного передышки, чтобы восполнить те самые недостающие силы, которых так не хватало, чтобы продержаться еще немного.
