1. «Мыслить так трудно! Поэтому большинство людей предпочитает судить» (М. М. Жванецкий).
2. «Какой легкобанальный Ми-Ми. Как будто суждение уже и не мысль», — подумалось мне.
И через некоторое время я получил на своё суждение лёгкую вразумляющую острастку от Семёна Клейнера: «Если уже анализировать сказанное, то Михаил Михайлович (вероятно) имел в виду не «рассуждение», а «осуждение»».
За что я С. Клейнеру, конечно же, благодарен. Ибо утро обещает стать занятным! Поэтому займусь нашим одесским москвичом всерьёз.
3. Не надо предполагать, что имел в виду писатель. Если он не может выразить в слове то, что хочет выразить, он слабый профессионал. И тогда он не писатель, а субъект косноязычия. Поэтому работаем со сказанным, а не с тем, что хотел сказать сказитель да вот де сказочка кончилась.
Как суждение вообще, так и осуждение молвы или даже решение суда выражается в виде суждения. А суждение неизбежно и всегда есть мысль. Вот и Ми-Ми в данном тексте выразил мысль (суждение), делящую людей на две неравные части, одна из которых мыслит, другая судит. По существу он сделал то же самое, что делают многие люди в своей сущей банальности: он разделил учащихся на пионеров и школьников, тогда как на самом деле мыслящие и судящие (в любом смысле суждения) всяко мыслят. Не ахти какая оригинальная мысль. И, разумеется, неверная.
Вот если бы он сказал: «Мыслить так легко. Но народ лёгких путей не ищет и даже сам готов создавать себе трудности на любом выбранном пути. Поэтому так мало мыслителей. И так много бездумно шляющихся!» — было бы и верно, и чуть более оригинально. И даже неожиданно. Но Ми-Ми предпочёл остановиться на своей тривиальности, сказал что сказал. Это, учитывая к тому же им написанное и мной от него в его выступлениях услышанное, говорит о том, что по-настоящему Ми-Ми никогда не мыслил, он не знает что это такое, а всё его мышление, которое у него конечно же имеется, болтается в банальности и обывательщине, текущей пошлости, порождая остроты, которые заденут обывателя и покажутся обывателю оригинальными или даже смешными. А если чуть-чуть коснутся того, что обывателю сходу не понятно, то и — глубокомысленными.
4. Впрочем, большинство литераторов именно таковы, Ми-Ми не позорное исключение, а вполне общий добротный клинический случай.
Тогда как большинство людей, призванных мыслить, то есть философов, не могут связать вразумительно и пары слов для выражения своей мысли. Мысль у философа, возможно, имеется, а слов для неё не находится.
Это хорошо коррелирует с неспособностью литераторов с помощью всех имеющихся у них букв и знаков препинания, всех известных им слов и целому шкафу словарей в шаговой доступности выразить простую и, желательно, нетривиальную мысль. Слов много и соединены подчас грамматически верно, а мысль всё же отсутствует.
5. Так и живём. С запасом слов и запасом мыслей в разных головах. Это назовём шизофренией культуры. И это будет осуждение её в её сущем сане. И, одновременно, плод ума, мысль. Надеюсь, не тривиальная.
2019.05.03.