Здравствуйте, дорогие читатели. Помните советскую сказку с одноименным названием? Она написана с явно воспитательными целями и всё, что происходит по сюжету, должно заставить ребёнка задуматься над своим поведением, отношением к родным и окружающим. Сюра там тоже полно, но основная мысль - раскаяться проще и легче, чем быть упрямым и гордым. Мы часто слушали с детьми эту сказку в машине, когда ехали далеко. К чему я эту байку баю? Все мы сталикивались с чувством вины и раскаяния, но со старшим сыном тема раскаяния за нехорошие поступки всегда была острой, и метод Софьи Прокофьевой с ним просто не работает. Об этом и хочу порассуждать.
Старший сын имеет психиатрический диагноз. Интеллект полностью сохранен.
Все дети совершают нехорошие поступки, по мне - это абсолютно нормальная практика, поиск истины, прощупывание этого мира, опыт, если хотите. Саморазвитие. И если вдруг ребёнок, да что там ребёнок - взрослый тоже, не делает ошибки, это может показаться странным. На них учатся, на них познают тонкости этого мира. Конечно, нехорошие поступки чаще всего связаны со взаимоотношениями с людьми, сначала близкими, потом друзьями, а потом со всеми остальными окружающими нас людьми. Этот опыт переживается через конфликт, который в конечном итоге закончится либо примирением, либо нет. Кто-то должен первым подойти и попросить прощения, делая первый шаг к примирению. Сегодня как раз обсуждали чувство вины с участковым психиатром. Сколько личностей в детстве было сломано этим чувством, особенно остро, если человека заставляли просить прощения насильно. Не претендую на выдвижение универсальных истин, просто размышляю на тему.
Так, например, было со мной. Уж не помню, в чём меня не обвиняли, в сознательном возрасте, а он у меня где-то в 6-7 лет прослеживался. Всё делала не так и не то, на попытки оправдаться меня заставляли просить прощения. Раз взрослые просят, а они умнее и лучше меня априори, нужно просить прощения и по-настоящему испытывать чувство вины перед ними. И я испытывала. И искренне верила, что мои родственники глубоко несчастны, потому что у них есть я. Эта картинка рассыпалась, когда я стала работать с психологом и узнавать правду от своих родственников. Тогда прощения стали просить у меня и единственной вещью, в которой я была виновата - не соответствие высочайшим запросам моих воспитателей - ба и де. В то же время мне стало понятно, за что на самом деле нужно извиняться, но без самоистязаний и мучений. Когда деду объявили смертельный диагноз, я так испугалась, что побежала просить у него прощения за всё вольное и невольное, плакала, думала, что он меня отправит как всегда, но он тоже попросил прощения. Дед прожил ещё несколько лет после этого, а отношения стали совсем другими, теплее и понятнее, и слава Богу, что я вот так покаялась. С тех пор такой важный пункт примирения, как прощение, с насильственной невообразимо трудной задачи стал обычным делом, да ещё и редким.
Вина, дарованная в детстве родными, проработана, но она никуда не денется - её можно только сознательно воспринимать как душевный изъян и умело и аккуратно обходить. Когда дети начинали проказничать, мне было страшно заставить их извиняться, подводила к осознанию вины, сама извинялась. Возможно, это неверно, психология-то она в теории хороша, а со своими собственными детьми вообще не работает, когда надо. Младший наш почти и не шкодил никогда, его не за что ругать было, а когда в подростковый возраст вошёл, то стало до самого доходить, где нужно извиниться и за что. Я видела, что решения попросить прощения он принимал (и принимает) очень обдумано, наедине с собой, никто его не заставляет (разве что иногда вынуждает гордым видом и сменой тона) и то, если он понимает несправедливость, то сначала это обсудит. Он для себя взвешивает все аргументы, что видно, когда он счастливый с исповеди выходит или меня обнимает после ссоры. Мотивация - мир и любовь. Но если чувствует, что прав - так и скажет, объяснив почему он так решил. А вот со старшим отдельная песня получается.. Завязанная на обострённом эгоцентризме по причине психического расстройства. Возьму примеров, когда ребёнок находится на пике, в порыве гнева, так скажем, потому что в адекватном состоянии он сам приходит извиняться, с виду искренне.
Как у нас это происходит. В "порыве". Ребёнок провоцирует ссору, может сам сделать гадость, а может и случайно, но результат один - быть истерике. Психиатры говорят, что он ищет причину для разгрузки психики + его собственное видение спровоцированной им самим ссоры обычно приводит к запланированным им самим результатам и тут психика разгружается. Похоже, так и есть. Но сам перфоманс представляет собой алогичную картину. Как только он понимает, что сделал что-то не так, молниеносно следует реакция - "Извинись!". В смысле, что извиниться должны перед ним. Требует извинений, не реагирует на увещевания, что у него прощения просить не за что, выстраивает свою собственную логическую цепочку (напрочь лишенную логики), почему перед ним виноваты. Если бывает пауза среди возлияний, ставишь ребёнка перед фактом его неправоты, может последовать фраза: "Ну ты виноват(а), ты и извиняйся." Причём, его как раз никто извиняться не просит, наша цель - чтобы истерика скорее закончилась. И вы знаете, в начале нашего "психиатрического" пути, я даже подчинялась таким вот заявлениям - мне же нужно понять, что не так Я сделала, а то мне вон какую цепочку сын-вундеркинд выдаёт. Все-все слова и доказательства сына я воспринимала за чистую монету, плюс эмоционально. Отец Силуан, оптинский иеромонах, однажды сказал мне, что женщинам сложнее с психическими, потому что в критических ситуациях над женщинами давлеют эмоции, нежели логика и здравый смысл. Да, бывает, пока монах не произнесёт вслух очевидную вещь, никакие психологические курсы не помогут. С тех пор стараюсь включать здравый смысл, говорить как со здоровым, гнуть свою линию и не поддаваться на провокации. Это невероятно трудно, получается плохо, но другого варианта нет, клиническая психология пока адекватной проработки не дала. Со следующей психотерапией снова поднимем вопрос виновности и осознания её. С возрастом, конечно, легче, сын взрослеет и становится сдержаннее (или хитрее, что тоже неплохо). Но часто его приставания и придирки к брату или внезапный орОк на меня остаются не доведёнными до конца - прощения он может и не попросить, просто не понимая, что может быть виноват, в чём охотно сознаётся. Так же вёл себя его отец родный, пару раз за 10 лет извинился, что обижал.
Так вот, поскольку здесь всего лишь размышления на тему раскаяния, осмелюсь предположить, что можно было бы старшего позаставлять извиняться, пусть без полного понимания, но чтобы умел вернуть мир, пусть и худой. С другой стороны, он мог бы так после каждого ора извиняться на автомате и начать заново орать. А ведь было время, когда мы извинялись сами перед ним, лишь бы замолчал! Где-то это сработало - сыну было важнее искреннее примирение, чем притворное, поэтому со временем заставлять всех вокруг извиняться стал меньше, очень редко. С исповеди очень довольный приходит: "Наконец я про это рассказал, а то тяжело было." Пока жду, что сам начнёт понимать, а может, и понимает что-то. В последнее время стал приходить мириться (не извиняться), и во взбудораженном состоянии - в этом случае отправляю успокаиваться, а когда глаза станут снова голубые и живые, а не стеклянные белые, можно и поговорить, и помириться, и обняться. Честно говоря, я не чувствую от сына особого эмоционального отклика, больше хорошая игра, но без обмана, чувствовать, что к нему "не так относятся" стал меньше. Но вот осознание того, что виноват не приходит к нему, заставлять не буду - это ужас ужасный. Но смотрю, что старых друзей ему удаётся потихоньку возвращать.
Недавно сыр не разрешила брать (дурацкая манера пожирать всё из холодильника после ужина) - не стал брать, послушался... Чудеса.
Статью писала с 9 до почти 16 часов.. В паузах между делами и мониторингом телефонных звонков. Психиатр сына посоветовала отдохнуть недельку где-нибудь. Как только, так сразу. Благодарю за внимание.