В то время как Скорцени три с лишним года пребывал в лагерях для интернированных, его бывший и будущий соратник генерал Рейнхард Гелен сделал американцам предложение, от которого те не смогли отказаться. Гелен сообщил допрашивавшим его об огромном архиве шпионской информации по СССР, спрятанном в горах. Он не только знал место, где было скрыто сокровище, но при необходимости мог привести в действие подпольную сеть убежденных антикоммунистов, умело расставленных таким образом, чтобы делать свои грязные дела на большей части территории Восточной Европы, а также в Советском Союзе.
Не успели еще высохнуть чернила на ялтинских соглашениях (которые предусматривали выдачу Соединенными Штатами Советскому Союзу любых захваченных в плен германских офицеров, принимавших участие «в действиях на Востоке»), а Гелен вместе с его тремя ближайшими помощниками уже находился на американской базе Форт-Хант, штат Вирджиния. Там он выпивал и обедал с американскими официальными лицами, чей аппетит к слухам вокруг холодной войны было невозможно утолить. Прусский генерал с оттопыренными ушами играл на чувствах своих слушателей, словно на пианино, а мелодия была столь обворожительно антисоветской, что представители американских спецслужб просто боролись за право работать с этим человеком.
Среди его основных собеседников на территории США был и вездесущий Аллен Даллес, продолжавший рассуждать о критически важной для Америки задаче — противостоять советской агрессии в Европе. Однако американская разведка, во многом продукт импровизаций военного времени, была плохо подготовлена к ведению тайной кампании против СССР. Этим и объяснялась востребованность Гелена, обещавшего закрыть брешь в шпионском аппарате США. Эта брешь стала еще шире с расформированием Управления стратегических служб. По иронии судьбы это произошло 20 сентября 1945 года, в тот самый день, когда прусский глава шпионов вступил на землю Соединенных Штатов.
За время своего 10-месячного пребывания в Форт-Ханте Гелен создал о себе впечатление разборчивого профессионала, человека, которого интересовало лишь погружение в карты, диаграммы и статистику. В основном этот искусственно созданный образ был обманчив. Пользуясь терминологией разведчиков, это была легенда, основанная на утверждениях Гелена о том, что основная его цель —борьба с коммунизмом.
Американские сторонники Гелена рассказывали, что его мрачные разведывательные сводки с Восточного фронта настолько вывели Гитлера из себя, что он сместил своего главного шпиона в последние недели войны. Для некоторых это стало доказательством того, что Гелен не был ни истинным нацистом, ни военным преступником. Однако Гелен, как и большинство офицеров германской армии, приветствовал захват власти нацистами. Во время войны он возглавлял отличавшуюся чрезвычайной жестокостью программу допросов советских военнопленных и поддерживал тесные связи с Генеральным штабом. Примечательным представляется тот факт, что нацистские фанатики не требовали привлечь Гелена к ответственности после провала путча 20 июля. Изучив деятельность Гелена в годы войны, английский историк Хью Тревор-Ропер (Hugh Trevor-Roper) пришел к следующему заключению:
«По образу мышления Гелен был законченным нацистом. Из его мемуаров ясно, что единственной его претензией к Гитлеру было то, что тот проиграл войну».
Гелен принадлежал к стороне, проигравшей на поле боя, однако в Форт-Ханте он совершенно очевидно чувствовал себя прекрасно. Американские переговорщики согласились практически на все выдвинутые им условия, предусматривавшие создание немецкой шпионской сети, которая должна была действовать под руководством самого Гелена, получая распоряжения и указания со стороны американцев. Целью финансирования Соединенными Штатами этой шпионской сети было продолжение сбора информации на Востоке, то есть та же работа, которой Гелен занимался и ранее. Дав обещание не прибегать к услугам нераскаявшихся нацистов, Гелен был свободен в подборе агентов, которые в случае необходимости освобождались из лагерей военнопленных и мест заключения.
Соглашение, достигнутое в Форт-Ханте, имело серьезные последствия для будущих советско-американских отношений. «Начиная с лета 1945 года, — писал историк Карл Оглсби (Carl Oglesby), — когда армия США вывезла Гелена в Америку и заключила с ним секретное соглашение, «холодная война» стала неизбежной». Также на карту была поставлена судьба десятков тысяч кадров Третьего рейха, превозносивших свои заслуги в борьбе с коммунизмом, с тем чтобы понравиться американцам. Вместо обещания уничтожить нацистскую инфраструктуру создатели американской политики предпочли сохранить ее наиболее важную часть, чтобы использовать против Советского Союза. Играя роль тайных глаз и ушей Америки в Центральной Европе, люди Гелена сначала работали на армейскую разведку, а после создания в 1947 году ЦРУ — и на Управление. В этом качестве, а позднее и как руководитель западногерманской спецслужбы Гелен был в состоянии оказывать значительное влияние на политику США в отношении советского блока.
В будущем Германия могла стать ключевым полем битвы холодной войны, и Гелен получил от американцев полномочия как можно быстрее оживить свой старый отдел «Иностранные армии Востока» или, по крайней мере, то, что от него осталось. Вернувшись в Германию в июле 1946 года, он немедленно собрал воедино элементы сложного шпионского аппарата, ставшего известным под именем «Гелен Орг». Поддерживаемый регулярными субсидиями американских налогоплательщиков и состоятельных немецких промышленников, он обустроил свою оперативную базу в загадочном, окруженном высокими стенами комплексе зданий близ Мюнхена. Некогда там размещался аппарат Рудольфа Гесса и Мартина Бормана, заместителей Гитлера. Главной задачей Гелена стал сбор актуальной информации с Востока. Его американских спонсоров особенно интересовали подробности о перемещениях войск и другие военные вопросы, касавшиеся советской зоны оккупации Германии.
Несмотря на то, что Гелен будто бы находился под наблюдением официальных представителей армии США, его «Организация» вскоре широко распахнула свои двери перед ветеранами гестапо, вермахта и SS — невзирая на торжественные обещания Гелена не принимать на работу убежденных нацистов. Даже преступники из преступников — высокопоставленные бюрократы, возглавлявшие центральный административный аппарат Холокоста — были с радостью встречены в рядах «Организации».
«Похоже, — писала в редакционной статье газета «Frankfurter Rundschau», — что в штаб-квартире Гелена один эсэсовец прокладывал дорогу другому, и элита Гиммлера с удовольствием отмечала встречи старых коллег».
Пока Гелен деловито собирал у себя нераскаявшихся нацистов, агенты армейской контрразведки США продолжали охотиться за бывшими гитлеровцами. В рамках операции «Ясли» («Nursery») американская контрразведка CIC внедрила своих агентов в целый ряд подрывных групп, продолжавших национал-социалистическое учение. Шизофреническая составляющая оккупационной политики США стала очевидна для Николауса Рыжковского, охотника за нацистами из 7970-го подразделения CIC. Он попытался пресечь деятельность группы лиц, работавших на черном рынке Мюнхена, и внезапно узнал, что они обладают неприкасаемостью.
«Я не смог арестовать их, потому что они работали на господина Гелена, — вспоминал Рыжковский. — Нетрудно представить, какие чувства я испытал».
К 1947 году была официально признана «смена акцентов» — об этом говорилось в некогда секретном докладе контрразведки CIC. «Вопрос денацификации уступил свое место сбору актуальной информации» — это означало, что руководящим принципом деятельности контрразведки отныне была не охота за нацистами, а антикоммунистическая деятельность. Хотя оперативники CIC и продолжали выслеживать нацистов, теперь ее целью, как правило, был не арест, а вербовка. Американские официальные лица отдавали себе отчет в том, что шли на сделку с людьми, совершившими чудовищные преступления против человечности. Однако эта жестокость отступала на второй план по мере того, как набирал силу крестовый поход против коммунизма. По иронии судьбы некоторые из нацистов, работавших на американскую разведку, позже сыграют значительную роль в неофашистских организациях, развернувших ожесточенную пропаганду против Соединенных Штатов.
По крайней мере с полдюжины операций армии США, носивших пестрые названия «Pajamas» («Пижама»), «Dwindle» («Упадок»), «Birchwood» («Березовая древесина») и «Apple Pie» («Яблочный пирог»), имели своей целью использование гнусных навыков бывших сотрудников SS и гестапо. Преступный «лионский мясник» Клаус Барбье являлся одновременно информатором CIC и шпионом «Организации Гелена». Тем же занимались и многие из сообщников Барбье.
Растущая зависимость от сети Гелена в получении информации о советских вооруженных силах и вооружениях сделала американские шпионские организации легкой мишенью для дезинформации. Многое из своей продукции Гелен специально фабриковал для того, чтобы усилить опасения относительно агрессивных намерений русских. Однажды ему удалось убедить генерала Люсиуса Клея, главу администрации американской оккупационной зоны, в том, что в Восточной Европе проходит крупномасштабная мобилизация советской армии. Это побудило Клея отправить в Вашингтон в марте 1948 года совершенно секретную телеграмму, предупреждавшую о том, что «война может начаться совершенно неожиданно».
Хотя тревога оказалась ложной, Гелен продолжал поставлять своим алчным американским хозяевам «подпорченную» информацию. Тем более что их не требовалось долго убеждать в наихудших стремлениях русских. Постоянно преувеличивая советскую военную угрозу, нацистский мастер-шпион сыграл значительную роль в эскалации напряженности в отношениях между сверхдержавами. При этом он подпитывал параноидальные мысли Запада относительно всемирного коммунистического заговора. «Управление обожало Гелена, потому что он говорил нам то, что мы хотели услышать, — признавался один из бывших сотрудников ЦРУ. — Мы постоянно пользовались его сведениями и передавали их в самые разные места: Пентагон, Белый дом, прессу. Им это тоже очень нравилось. Однако на деле все это было сильно преувеличенными страшилками о русских, сильно повредившими нашей стране».
Были ли сфабрикованные Геленом сообщения о действиях Красной армии просто импровизацией? Или это являлось частью сознательных усилий по направлению внешней политики США времен «холодной войны» в своих собственных целях? Стратегия Гелена основывалась на элементарном расчете — чем холоднее станет «холодная война», тем большее пространство для политического маневра получат наследники Гитлера. Он понимал, что «Организация» сможет процветать исключительно в условиях «холодной войны».
В интересах организации, следовательно, было затягивать «холодную войну» до бесконечности. Однажды, говоря о Гелене, Хью Тревор-Ропер заметил:
«Он жил благодаря “холодной войне” и по милости тех правительств США и Германии, которые верили в первостепенное значение “холодной войны”».
Многие верили ЦРУ, и поэтому Управление получило зеленый свет на участие в политических акциях, пропаганде и военизированных операциях, которые в значительной мере основывались на услугах Гелена и его «жуткой нацистской лавочки», как назвал ее один из агентов ЦРУ. «Организация» уже насчитывала четыре тысячи немецких сотрудников, когда ее в 1949 году со всеми потрохами включили в ЦРУ. Это было в тот момент, когда американская шпионская сеть находилась на пике эры «цыпленка Цыпы» (персонаж комедийного мультфильма, убежденный в том, что небо должно вот-вот упасть на землю. ). Небо должно было вот-вот упасть, по крайней мере, всем так казалось. Управление начало выплату 200 миллионов долларов (часть была взята из средств плана Маршалла), чтобы удовлетворить ненасытные аппетиты «Организации». Временами доклады с измышлениями Гелена просто перепечатывали на бланках ЦРУ и представляли президенту Трумэну на утреннем докладе разведслужб.
Самым видным сторонником Гелена в ЦРУ был Аллен Даллес. Он начал вести разведывательную деятельность в Восточной Европе подручными средствами из офиса своей юридической фирмы на Уолл-стрит еще до того, как официально поступил на работу в Управление в 1950 году. Через три года он стал директором ЦРУ и сохранял этот пост до провала вторжения на Кубу в заливе Свиней в 1961 году. Все это время Даллес был «крестным отцом» Гелена, защищавшим его от недоброжелателей, которые полагали, что в «Организации» что-то идет не так. Все это время «Организация» являлась своего рода подрядчиком ЦРУ в осуществлении легкомысленных схем по восстановлению ранее существовавшего политического строя, заброске по воздуху партизан и прочих обреченных на неудачу тайных попыток свергнуть коммунистические режимы Восточной Европы. Гелен не только предоставил американцам возможность убедительно отрицать их причастность к происходящему. Он также обладал доступом к бывшим руководителям практически всех марионеточных нацистских правительств от Балтики до Черного моря, а также к большому числу разнообразных фанатиков из числа ветеранов SS, присоединившихся к возглавляемой США кампании по «освобождению» их родных стран.
«Здесь инстинктивно использовали любую сволочь, лишь бы только это был антикоммунист, — объяснял бывший руководитель операций ЦРУ на территории Советского Союза Харри Росицке. — Наем коллаборационистов просто означал, что вы не слишком подробно знакомились с их биографией».
В разгар продолжавшихся неудач с военизированными операциями на территории Восточной Европы некоторые сотрудники ЦРУ начали задаваться вопросами, не проникли ли в «Организацию» советские агенты. С политической точки зрения Гелен представлял собой действительно неоднозначную личность. В разведывательном сообществе США не утихали споры относительно того, какие реальные выгоды получили американцы, поддерживая непонятную шпионскую сеть во главе с угрюмым офицером из бывших нацистов. Сотрудник ЦРУ Джеймс Критчфилд (James Critchfield), в течение восьми лет практически ежедневно общавшийся с Геленом, вспоминал:
«В отношениях между “Организацией” и оккупационными властями возникали сотни поводов для тревоги».
Подозрения достигли такой степени, что ЦРУ и армейская разведка начали шпионить за «Организацией». Результатом опасений, что американские спецслужбы не обладают эффективными средствами контроля за своим партнером, стала операция «Капмус» («Campus») — секретное расследование армейской разведкой деятельности Гелена.
Сыщики американской армии установили, что агенты Гелена использовали различные уловки, чтобы помешать разведке США. Так, например, во время допросов в лагерях для перемещенных лиц его люди велели заключенным не разговаривать с американцами, так как последние якобы тайно сотрудничали с Советами. Управление также узнало об откровенно нацистском бюллетене «Orientierung», распространявшемся среди сотрудников Гелена.
«Это породило неловкое чувство того, что мы, американская разведка, использовались в интересах немецких националистов», — заметил один из оперативников ЦРУ.
Однако до тех пор, пока Даллес оставался у власти, Гелен продолжал безоблачное существование.
«Он на нашей стороне, и это все, что от него требуется, — говорил Даллес о своем немецком коллеге. — Кроме того, мы не обязаны приглашать его в наш клуб».
Был ли прав Даллес, утверждая, что Гелен находится на американской стороне?
«На самом деле у нас было соглашение о том, что мы можем взаимно использовать друг друга в наших национальных интересах», — отметил Критчфилд, считавший Гелена «прекрасным политическим оперативником».
Все шло нормально до тех пор, пока цели Гелена совпадали с устремлениями ЦРУ. Однако то, что он находился на содержании у США, еще не гарантировало его абсолютной лояльности. Гелен не только стремился удовлетворить запросы своего спонсора о подробностях, касавшихся их общего врага, но и преследовал иные цели, собирая в рамках своей «Организации» многочисленных военных преступников. Играя на антикоммунистической склонности ЦРУ, Гелен смог нейтрализовать непосредственную угрозу со стороны американской разведки, которая на самом деле могла бы заняться проведением более жесткой программы денацификации.
В итоге ЦРУ удалось выяснить, что гнездо, свитое нацистскими ветеранами в рамках «Организации», имело одну очень опасную особенность. Финансируя Гелена, Управление незаметно для себя стало объектом манипуляций со стороны иностранной спецслужбы, в которой действовала масса советских шпионов. Хотя большая часть нацистов укрылась на Западе, некоторые из них направились на службу Советам, которые пользовались любой возможностью, чтобы проникнуть в сеть Гелена. Некоторые ветераны Третьего рейха сотрудничали с русскими, одновременно делясь секретной информацией с американцами, англичанами и французами, в зависимости от того, кто предлагал больше денег. Эсэсовский специалист по дезинформации Вилли Хетль, позднее работавший на армейскую разведку США и «Организацию Гелена», описывал хаос, сложившийся в конце войны:
«Германская секретная служба распалась, и ее обломки разлетелись на Запад и на Восток. Кто-то служит американцам, а кто-то — русским. Некоторые просто залегли на дно и следят, куда подует ветер. Кто-то играет с огнем по обе стороны от железного занавеса…»