Профессор Погодин отдыхал после очередной операции. Как он это обычно любил делать. Открыл окно в кабинете. Снял туфли и халат, придвинул кресло для ног и сел в своё - угловое. Поразительное дело, только тело расслабилось, как глаза закрылись.
И сон навалился на атлетическую фигуру. Казалось, прошло мгновение. А дежурный врач уже качала его плечо и извинительно будила:
«Павел Петрович! Прошу меня извинить, только что доставили писательницу Амелину, после аварии, в тяжёлом состоянии. Её джип был сметён трейлером на МКАДе, хорошо, что осталась жива». Он вскочил. «Ясно. Идёмте».
Погодин так много слышал об этой известной писательнице. Ему нравились её романы о современной России. С иронией, с тонкими и точными ремарками, с «хирургическим анализом» проблем страны.
Шеф Погодина, академик Александров так и сказал: «Паша! Знаешь, долго живу на свете. Но – она первая, кто заставила меня поверить, что женщины умнее мужчин. Её книги, как картины художников-передвижников. Ничего не добавить!».
Долгие часы шла сложнейшая операция. «Только бы выдержало сердце! Всё остальное должно быть под контролем». И когда пациентку, уже везли в реанимацию, профессор перекрестил женщину.
С ним редко это бывало. Но, как правнук известного московского священника, он верил в БОГА, и этому не могла помешать даже прагматичная профессия.
Профессор навсегда запомнил первые слова, которые, в его адрес, смогла произнести Амелина. «Благодарю, доктор! Вы снова мне подарили жизнь. И я надеюсь, что мы теперь будем общаться. Думаю, это будет часто, интересно и обоюдно приятно».
Павел Петрович улыбнулся и сказал: «Согласен, Альбина Антоновна! Сначала - отдых». Она улыбнулась.
С этого момента, с каждым днём, ниточка, которая их связывала стала превращаться в верёвочку, а потом и в канат. Морской – толстый и прочный. Вот так и происходит с отношениями между людьми.
О чём, они уже только не проговорили за эти три месяца? О прозе, о жизни, о любви. Беседовали и о её романах. Амелина так интересно рассказывала о героях, сюжетах, кульминациях, что трудно было оторваться или не начать записывать.
Погодин, кроме научных статей, оказывается, написал увесистую рукопись «Записки врача». Целый сборник новелл о судьбах пациентов в художественном варианте.
Амелина одолела рукопись в неделю. И предложила: «Паш! Давай, мы это издадим. В издательстве, где я всегда печатаюсь. Согласен? Да?». Месяц назад, они договорились перейти на «ты».
Амелина теперь писала в кровати и шутила: «Паш! Стала похожа на Дарью Донцову». Больше всего, нравилось профессору катать пациентку на коляске по тенистым дорожкам парка. И слушать её грудной, очень приятный голос.
«Аля! Ты меня завораживаешь. Так скоро буду только возле тебя». Она смеялась: «Почему бы и нет? Я – женщина свободная. Просто вдова. Ты – мужчина разведённый. С формальной точки зрения – нет претензий».
Сегодня был, с утра, удивительный день. Они возвратились с прогулки. Он помог ей перебраться в кровать. И нагнулся над ней. А она бережно обхватила его шею и притянула к себе. Её мягкие губы нежно коснулись его, и, казалось, между ними, прошёл волшебный электрический ток.
Он упёрся рукой в подушку одной рукой, а другой – нежно обнял её голову. Она тихо шептала «Пашенька мой! Я так хочу быть с тобою рядом! Хорошо?».
