Кавалергард Анненков отпросился из полка по срочному делу. Надо было встретиться с Пестелем и, по его поручениям, проехаться к товарищам по Петербургскому филиалу Южного общества.
Блистательному поручику взрывала мозг «Русская правда» и он хотел перемен для России. Так же, как сотни дворян - в полках и в экипажах, хотели, чтобы не было на родине рабов. А были – Свобода, Равенство и Братство! И - гражданская война.
Сам Бенкендорф, после возвращения наших войск из Парижа, так и спросил государя: «Ваше Величество! Ну, Наполеона-то мы на остров отправили. Да, жаль, всей этой заразы, теперь, хоть отбавляй - в нашей армии и даже в гвардии есть. Как лечить будем безумцев: больных - на всю голову?».
Александр I едва посмотрел и загадочно улыбнулся. «Думаю, дорогой Александр Христофорович, что это лечение - уже будет без меня. Другой доктор вам рецепт даст. А при мне – самых ярых тихо разослать по дальним гарнизонам. И всё!».
Кавалергард Анненков летел по улице на своём жеребце, чтобы успеть к матушке, ещё до её сна, после обеда. Дело было срочным. Он уже решил поставить финальную точку по поводу брака. Ворвался в спальню.
Матушка приоткрыла глаза. «Ванюшка! Ну, ты такой взмыленный? Не на дуэль ли, ты кого-то - в полку вызвал? Пришёл прощаться? А?». Тот улыбнулся. «Нет, матушка! Все останутся живы. А я хочу о женитьбе с вами поговорить».
После этих слов барыня сразу махнула: «Вань! Ты лучше Отечеству - иди и служи, а не по модисткам с Кузнецкого моста шастай. Здесь мне не хватало ещё содержанок принимать».
Поручик вырвал книгу у лакея, который читал вслух. Подозвал борзую и дал фолиант в зубы. «Найда, место!». «А вам, матушка, уж придётся смириться с женитьбой по большой любви».
Та «показала фигуру» на пальцах: «Сынок! Только - через мой труп. А тебе совет: живи с ней в грехе и не парься! Ясно?». Кавалергард хлопнул дверью и ускакал.
А, летом, влюблённые встретились в Пензе на ярмарке и устроили себе «медовый месяц». И, в ночи, он часто ей шептал: «Полиш! А, всё равно, ты будешь моей. А я – только твоим! И, никто, нам не помешает. Ни мать, ни церковь и даже ни царь!». Ах, как был прав юный поручик!
Ирония истории круто была замешена здесь. В знаменитый день декабря на Сенатской площади, кавалергард Анненков охранял те самые орудия, которые в упор расстреливали мятежников. Весь день – огонь, кровь и смерть. Больше тысячи пали в центре столицы.
А, после, суд установил, что в гвардии преступников не меньше, чем возле памятника Петру в строю каре. «Виновен! По первому разряду». А, потом, был роман с той, кому он обещал счастливую семью. Но! Уже в Сибири. И в кандалах.
«Полечка! Скажи: зачем я тебе такой нужен?». «Ванечка! Я тебя люблю - не за дворянство и эполеты, а как мужчину, который будет мужем и отцом. Я всё равно не откажусь от нашего семейного счастья. Так и знай!».
Настоятель Михайло-Архангельской церкви их венчал. Пара была так обворожительна, всё как положено молодожёнам. И звон колоколов был. И даже голубей выпустили в небо. Она прижалась к нему, когда выходили из храма: «Ванечка! Сегодня - самый счастливый мой день в жизни».
Ночью, когда засыпали в общей постели, рядом на столике, покоилась старинная икона, матушкой, через Полину, переданная. «Эх, Поля! Видать такая судьба у моего сына и у тебя. Благославляю я вас. Только - мне сюда внука передайте. Иначе там, в ваших снегах и морозах, он точно не выживет. Хотя и не знаю, мой же сын – декабрист!».
