Надо сказать, что все события, описанные в предыдущих главах, происходили на фоне довольно драматических солдатских тренировок. В армии этот весьма тяжёлый для каждого солдата период называется курсом молодого бойца.
В принципе во всех армиях мира подготовка солдат и сержантов является довольно суровой, но в СССР, как и в российской армии, это всегда доходит до того, что поход на настоящую войну для солдата просто праздник.
В принципе это и есть одна из целей подготовки - «Тяжело в учении — легко в бою!»
Поэтому придётся подробнее описать сам курс, чтобы читателю стало ясно, что может заставить молодого человека скорее рискнуть своей жизнью, чем остаться в «гостеприимной» казарме.
Всё это выглядит довольно буднично. Никаких зверств и особых нагрузок, обычная бытовая жизнь солдат, с самыми простыми упражнениями и строевой. Проблема в том, что для обычного городского или сельского 18-ти летнего паренька всё происходящее непривычно.
Именно ломка привычного образа жизни и есть самое трудное в первый период.
Жека, несмотря на то что готовился к армии весьма серьёзно, так как подумывал поступить после армии в военное училище, столкнулся с неожиданными для себя трудностями.
Как уже было сказано, ему было мучительно бриться каждое утро. Но ношение сапог, которые только цифрой №42 соответствовали ноге, было ещё более трудным испытанием. Мотать портянки Жеку научила мать, так как она была военнообязанной, с военным сапогом была на «ты». Но это не смогло помочь, и ему пришлось использовать портянку, просто, как прокладку между сапогом и ногой.
Этот же способ ему показал сержант, повидавший множество таких ног и сапог. Жека спокойно переносил водянки и мозоли, так как был к этому морально готов.
Но вот незадача, в первый же день Жека порезал ногу между пальцами сломанной плиткой в душевой. Порез с виду был небольшим, но глубоким, и при ходьбе в сапог непрерывно сочилась кровь.
После ходьбы в новых сапогах, приличная часть батареи, а это человек 30-ть, захромала. Качество сапог дало себя знать, и солдаты к вечеру демонстрировали друг другу жуткого вида водянки и просто оголённые от кожи части ног.
Вид был просто эпический.
Жека же пугал всех свежеокровавленной портянкой.
Все дружно сидели и клеили на водянки пластыри.
На следующее утро к строю подошёл капитан Горелик, замполит батареи, и видя, что половина строя очень сильно хромает, остановил батарею. После этого он добрым голосом спросил:
— Есть ли среди вас те, кто хочет отдохнуть сегодня, так как натёр мозоли?
Ему ответили, что есть.
Тогда он предложил тем, кто не может сегодня заниматься строевой подготовкой пойти с ним, и заниматься в щадящем режиме. Около 30-и хромающих стали в колонну по три и пошкандыбали за капитаном. С ними пошёл и Жека. Он надеялся, что за день нога перестанет кровоточить, боль при ходьбе прекратится.
Но, отойдя подальше от казармы, капитан дал команду:
— Бегом марш!
И все, как могли побежали. Через минут десять он спросил:
— Трудно бежать?
Несколько человек, не понявшие намёка, ответили, что очень трудно.
И тогда он дал команду:
— Строевым шагом марш!
И все хромые, собрав волю в кулак, пошли строевым шагом. К концу занятий у всех в сапогах было полно крови и все уже поняли, что над ними издеваются.
Придя в казарму хромая команда начала жаловаться на капитана тем, кто остался в основной группе, и в ответ они услышали, что их вообще в этот день никто не гонял.
Вывод напрашивался сам собой — Жаловаться вредно для здоровья!
Все всё поняли и на следующий день на добрый голос замполита больше никто не повёлся, чего он и добивался. Со временем все перетерпели свои мозоли и просто перестали обращать внимание на боль.
Следующим испытанием была уставная дисциплина.
Тут Жека тоже стратил.
Несмотря на то, что был из хорошей семьи, он, всё-таки, был заводской мальчик. Фактически прожил на заводе с 14-ти до 18-ти лет, и, иногда, его можно было принять за конкретного уркагана.
И вот стоя в строю в первые дни, он харкнул чуть ли не на сапог одному из самых злобных на тот момент сержантов. А именно сержанту Цёме.
Это был высоченный и здоровенный парнище, с явным комплексом Наполеона. У сержантов эта болезнь часто проявляется по причине молодости и низкого интеллекта.
И Жека получил свой первый наряд вне очереди за то, что промахнулся мимо сержантского сапога, а вот если бы попал прямой наводкой, то получил бы три наряда, да ещё и по морде.
Подведём итоги.
В результате прохождения интенсивного курса, солдаты почувствовали на себе следующие влияния:
плохое питание
физическая перегрузка
моральная перегрузка
отрыв от дома
утрата иллюзий.
В результате всего вместе свалившегося на их юные головы, они впали в глубокую депрессию. И так начинается служба во всех армиях мира, если конечно это не декоративные армии.
Я специально убрал из этой главы шутки, смешные случаи, которые есть в каждом дне солдата, даже если это самый тяжёлый день в его жизни.
Хотелось передать то, что невозможно описать, это скорее можно показать в кино.
В фильме это выглядело бы так.
Чёрное зимнее небо с тяжёлыми тучами. Бескрайние просторы военного городка. Всё вокруг серое, и только спортивные городки покрашены в красный помойный цвет. Неисчислимое количество людей в сером ходят строем по этому огромному пространству.
Вокруг многотысячными стаями летают вороны, которых здесь называют «Остёрский соловей». Они не прекращают орать, то приземляясь, то снова взлетая. Это добавляет свою лепту в бешеную депрессию всем, кто находиться в этом райском месте.
До курсантов доходили слухи о том, что офицеры так же подвержены депрессии, и очень часто среди них имели случаи суицида. Сержанты даже пальцем показывали на капитана с перевязанной рукой – он вскрывал себе вены.
Мало того, за год службы в Остре засчитывали два года выслуги, это было странно. Скорее всего это было выдумкой, но оно того стоило.
В добавление ко всему прочему, курсанты ежедневно посещали аттракцион под названием «Поле чудес».
Это было тактическое поле, на котором, отдыхая от муштры, курсанты могли себе позволить поползать под колючей проволокой, весело побегать в лабиринтах, попрыгать по спутанной на земле колючей проволоке, плавно перейти к преодолению препятствий, и полирнуть всё это забегом на километр в противогазах между сотнями горящих автомобильных покрышек и взрывов пороховых пакетов.
Тактическое поле было украшено не только колючкой и деревянной полосой препятствий, но и макетами межконтинентальных американских ядерных ракет.
В общем всё было продумано до мелочей, для того, чтобы, попав в реальную боевую обстановку, солдат прошедший Остёр не только не растерялся, но и находился в приподнятом настроении, так как реальная война, после такого покажется просто пионерской зарницей.